— Надо же, — Долгоруков обошёл скелета кругом, с неподдельным интересом разглядывая его. — А оживает он от вашей магии?

— Всё верно, — пожал плечами я. — Но постоянно поддерживать его в движении очень затратно. А сейчас я истощён.

Он подошёл ко мне и крепко, по-мужски, пожал руку.

— Спасибо, док. За всё. За Свиридова, за моё плечо… и за то, что вернули веру в то, что в этом мире ещё случаются чудеса.

— Берегите себя, барон, — ответил я.

Он сел в машину, бросил последний, долгий, задумчивый взгляд на неподвижно стоящего Костомара и уехал, растворившись в ночи.

Только когда красные огни его внедорожника скрылись за поворотом, я повернулся к своему «реквизиту».

— Я ем грунт? — тут же ожил Костомар, вопросительно склонив череп. В переводе: «Всё в порядке?».

— Всё в порядке, — кивнул я. — Иди домой через чёрный ход. Отнеси книги и жди меня. Ты сегодня отлично поработал.

Услышав похвалу, Костомар, казалось, выпрямился ещё больше. Он подхватил свой огромный рюкзак и, не издав ни звука, скользнул в тень переулка, как настоящий призрак.

Я остался один в огромном, пустом и гулком переулке. Вернувшись в здание, я остановился у входа.

Эйфория от успешно проведённой операции прошла. Осталась только звенящая тишина и ледяная пустота внутри.

Я мысленно заглянул в Сосуд. Девять процентов. Почти ноль… Я сжёг почти весь свой запас, чтобы спасти одного пьяного идиота. И ради чего? Ради трёх процентов благодарности и кучи новых проблем.

Свиридов теперь будет жить, это несомненно хорошо.

Долгоруков и Бестужев считают меня кем-то вроде придворного мага. Аглая — ангелом-хранителем. Все они будут требовать моего внимания, моего времени, моей энергии. А у меня её почти не осталось.

Нужно было срочно пополнять запасы.

Первым делом — инвентаризация.

Мысленно пробежался по списку своих «должников». Акропольский? Счёт закрыт, долг уплачен с лихвой.

Елизавета Воронцова? Полностью расплатилась.

Граф Левинталь? Инвестиция долгосрочная, дивиденды будут только после успешной операции.

Красников из приёмного? Всё ещё в коме, платёж заморожен на неопределённый срок. Я наблюдал за ним постоянно, но по нему было никаких подвижек, родители так и не появлялись, а айтишник не мог достать контакты.

А проклятье не дремало. Каждую ночь оно сжирало свои законные полтора процента. К утру у меня останется семь с половиной. Это уже критическая отметка.

Ниже десяти процентов тело начинает слабеть. Сейчас это не так заметно, но утром я буду очень уставшим.

А ниже пяти — сознание мутнеет, и я рискую допустить ошибку, которая будет стоить мне жизни.

Мне нужно было срочно «дозаправиться». Хотя бы до двадцати процентов.

И тогда решение пришло само собой. Простое, жесткое и эффективное. Приёмный покой.