Плевать, что будет дальше и что подумают за стенкой, услышав нашу перепалку. Но Данил как будто специально позволяет мне выплеснуть наружу этот поток накопившихся эмоций. Он не борется со мной и даже не двигается с места, когда разрешает выскользнуть из кольца своих рук. Не двигается и тогда, когда я поворачиваюсь и просто отвешиваю ему пощечину. Звонкую, сочную, что сама пугаюсь этого звука и замираю.

И всего за секунду понимаю, что вот теперь я точно боюсь того, что может произойти дальше. Потому что Данил даже не вздрагивает. Лишь устало закрывает глаза, а его мощные плечи опускаются, как под каменным грузом.

Он словно ждал и согласен с тем, что моя ладонь с ударом прошлась по его слегка колючей щеке. Мы так и стоим в бесконечно долгих секундах друг напротив друга в полной темноте.

Пока с рваным выдохом Данил резко не запускает свою ладонь в мои волосы. Пальцами сжимает их на затылке так грубо, что у меня подкашиваются ноги и перехватывает дыхание. Притягивает к себе, лишая возможности сдвинуться и на миллиметр от его груди, в которой без труда слышен глухой стук сердца.

Не смотрит на меня, держит глаза закрытыми, прижимается своим лбом к моему.

Ластится, ведет кончиком носа по влажной щеке, выжигая неровным дыханием след на моей коже.

Я теряю мир перед собой, когда Данил одним жестким движением пальцев, запутавшихся у меня в волосах, приподнимает мою голову и накрывает мои губы грубым поцелуем.

Пытаюсь ли вырваться? Нет.

Я подчиняюсь. Подчиняюсь его мягким влажным губам. Наполняющему меня тёплым вкусом виски напористому языку, который требовательно толкается к моему и ищет ответа на ласку. Я подчинилась, но еще не сдалась.

И не получая реакции, Данил лишь сильнее сжимает в пальцах мои волосы и жестче углубляет поцелуй.

Все, чем могу ему ответить – это предательский стон. Беспомощный и жалкий, потому что от его теплых, развязных губ рвутся такие импульсы вниз моего живота, что хочется именно стонать. Свободной ладонью Данил обхватывает мой подбородок, сдавливает и заставляет пропустить его язык еще глубже. Он хочет ответа и знать, что я чувствую.

А я хочу это остановить, но так, чтобы это никогда не заканчивалось. Поэтому мои ладони сжимают крепкую шею Данила, пальцы вдавливаются в его горячую кожу, очерчивают выступающие ключицы, царапая их, а мой язык, наконец, сталкивается с его языком.

И стон слетает уже не с моих губ. Не разрывая поцелуй, Данил двумя шагами толкает меня назад, пока я больно не ударяюсь спиной о стену. За что с остервенением вонзаю ногти в его напряженные плечи через ткань футболки.

Кровь в венах вскипает оттого, что он так по-хамски мучает мои губы, до слез из глаз держит меня за волосы и тут же глушит эту грубость, осторожно обхватывая мое лицо свободной ладонью.