– И про странность говорит мне человек, которому, – обвожу пальцами в воздухе кавычки, – «некуда идти», а сам не ночует здесь сутками? Ведет себя, как нищеброд, но щеголяет в мажорных вещах? – Киваю подбородком на крокодильчика на левом кармашке футболки. – Потом приводит в дом левых людей, бухает с ними, играет в покер. Да откуда я знаю, что в твоей голове и в башке твоих дружков. Может, вы сейчас оргию устроите или вообще…– делаю паузу и театрально развожу руками, – на эту квартиру партию покера разыгрываете? Я не знаю тебя, Данил!

Мощный удар кулаком по двери бьет по ушам и заставляет меня испуганно вздрогнуть.

Данил меняется в лице за доли секунд. Даже в тусклом свете огней набережной, рвущихся в окно, вижу нездоровую вспышку в его глазах. Играя желваками, он не оставляет между нами и сантиметра, резко шагнув ко мне. Буквально прокалывает меня взглядом, до дрожи в коленях. Но меня хватает лишь на то, чтобы слегка отшатнуться.

– Чего докопалась до меня, а? Бренчишь на своих клавишах, бренчи дальше. Не надо смотреть, когда я прихожу, куда ухожу и где ночую. Не лезь ко мне и в мою жизнь.

Не маячь, пожалуйста, передо мной! Блять, не раздражай меня! Отлипни, Мальвина!

Слова Данила так остро вознаются в мои легкие, что они сжимаются. Не понимаю, почему меня душит обида и мутнеет от слез пространство перед глазами. Да что я ему сделала?

– Иди ты в задницу, – голос предательски срывается, как и слезы потоком по щекам.

Я больше не хочу и не могу находиться рядом с ним. Делаю рывок вперед, чтобы обойти застывшего передо мной Данила, но таким же резким и четким движением меня приковывают к месту. Широкая мужская ладонь капканом ложится на мою талию и грубо сжимает ее.

– Аль… – Болезненный сиплый шепот касается моего виска.

– Пусти, – бью просто наотмашь по руке, удерживающую меня на месте. Прикладываю столько силы, что сразу же немеет мой кулак.

Но выигрываю лишь секунды свободы и три шага вперед. Не церемонясь, Данил ловит меня у двери, тисками прижимает к себе спиной. Парализует. И не только руками. Своим запахом. Сумасшедшим дыханием, прожигающим мне затылок

– Ноги моей не будет в этой квартире, пока ты здесь, – хочется кричать, а получается лишь беспомощно всхлипнуть.

 – Я лучше на вокзале переночую!

Во мне, наконец, взрывается все то напряжение, что мучает меня уже которую неделю. Взрывается гранатой и осколками рвет и без того натянутые в нить нервы. Не на жизнь, а насмерть вырываюсь из его рук. Мне кажется, что если я не выберусь, то задохнусь к чертям от обиды, от неконтролируемого желания больше не смотреть в его глаза, не видеть его и не слышать о Даниле вообще никогда!

Я не знаю, что управляет в этот момент мной. Адреналин или безрассудство.