– Привет, – ровным голосом отвечает она, все еще находясь ко мне спиной.

Замечаю, как Аля цепляется тоненькими пальчиками в манжеты своей толстовки и натягивает рукава ниже, будто бы ей сейчас очень холодно.

– А ты где была все это время? – интересуюсь осторожно, потому что вот здесь не могу и предположить в каком виде получу ответ.

И получу ли я его вообще. По факту, я не особо-то и заслужил…

Но Аля неожиданно спокойно оборачивается и поднимает на меня взгляд. Пиздец! Меня как будто опять жахнули в колена под дых. Хочется сжаться в комок. Под выразительными карими глазами Мальвины светятся темные круги, а на слегка осунувшемся лице четко выделяется напряженная линия скул и бледные губы. Даже несмотря на то, что я придурок, но я в два счета понимаю, что она плакала. Много плакала.

– Я была в общаге. У подруги соседка уезжала на пару дней.

– Ясно. – Мой ответ максимально тупой, как и я сам.

Несколько секунд давящего напряжения между нами, а потом Алька прячет взгляд в пол и собирается проскользнуть мимо. Я на автомате рывком успеваю ухватить ее за запястье. Хочу притянуть к себе и выпалить «прости», но Мальвина дергается от меня, как от прокаженного. Я получаю от нее такой жесткий отпор, что, знатно охренев, отшатываюсь сам, когда ее ладони с размаху бьют мне в грудь.

– Не трогай меня, – всхлипывает она на громком выдохе.

– Черт! Больно же, – со стоном втягиваю воздух сквозь зубы, опять хватаясь за свои ребра. Твою ж мать, откуда в ней столько силы?

– А мне думаешь не больно? – Тихий голос Мальвины оглушает сильнее любого удара по голове.

В прямом смысле теряюсь, когда вижу, как ее глаза заполняются влажным блеском. Я прекрасно понимаю о чем ее слова… Только теперь не могу понять, где моя боль разрастается сильнее: там, где синяки на ребрах или где-то глубоко внутри под ними. Я просто смотрю, как Алька молча разворачивается и, проводя тыльной стороной ладони по щекам, быстрым шагом скрывается у себя спальне.

Мне хочется приложиться с размаху башкой о стену. Расшибить свои конченые мозги, потому что я не знаю, как поступить правильно. Мне одновременно хочется и приползти к ней, и отгородиться. Не дать ей погрязнуть во всем моем дерьме. Я и с ней не могу, а без нее… Блять, да я тупо подохну.

Не придя ни к какому соглашению с самим собой, плетусь в свою комнату. И как ни странно, я жду, что вот-вот квартира наполнится звуками фортепиано. Обычно Мальвина каждый день погружала все вокруг в бесконечный поток мелодий. Я иногда жалел, что не родился глухим, потому что три-четыре часа домашних репетиций, и у меня начинал дергаться глаз.

А сейчас я хочу слушать эти долбаные этюды-сонаты, но только не тишину между нами. Усаживаюсь на свой диван и подпираю затылком стену.