Я рывком вскочил с дивана. Понял, что ощущаю свое тело со всеми его мускулами – так никогда не бывает во время сновидений, когда превращаешься в бесплотный дух. Со вкусом потянулся, чувствуя каждую клеточку своих рук и лопаток. Нет-нет, теперь я проснулся на самом деле, я уверен в этом. Во рту пересохло, и в голове ощущалась тупая боль.

Я подошел к окну и решительно раздвинул тяжелую штору. Солнечный свет опять, как во сне, ослепил меня, но теперь, наяву, я не сомневался, что я увижу. Да, да, да! За балконными перильцами торчал обугленный остов березы. По-прежнему черный, жалкий.

На всякий случай я вышел на балкон. Мои босые ноги захолодил бетонный пол. Я с удовольствием заметил это: во сне никогда не доводится испытывать жару, холод или же боль. А тут солнце не только ослепляло меня, но и шпарило всей своей не по-весеннему мощною силой мне в лицо и грудь. Его жар ощущался на коже. Внизу, под березой, как и несколько часов назад, – стояла моя машинка, а вокруг были разбросаны полусгоревшие ветви несчастной березы.

Затем я отправился на кухню. На столе стояли две сиротливые чашечки после нашего с Наташей кофепития.

Включил электрический чайник. Чашка крепчайшего чая – вот что нужно, чтобы после этаких сновидений прийти в себя. Я ощущал себя разбитым. Тупая боль в голове не проходила.

Подергал себя за ухо. Затем за нос. Потом за волосы. Боль всякий раз свидетельствовала о том, что я ни в коем случае не сплю.

Чайник зашипел, потом забурлил и выключился. Я всыпал в заварной чайничек добрые три ложки заварки, залил кипятком. Пока заваривалось, помыл оставшиеся после нас с Наташей чашки.

Подумал о ней, юной журналисточке, подумал с грустным ощущением неслучившегося – и, похоже, утраченного навсегда – романа.

Я налил в кружку одной заварки и почти залпом выхлестал обжигающий напиток. В голове сразу прояснилось.

Вернулся в свой кабинет. Обгоревший ствол березы грустно торчал посреди окна.

Все буквы выходили русскими буквами, слова – русскими словами. Окончательно отгоняя от себя ужасы недавнего сна, я решил загрузить последнюю написанную мной главу романа. Щелкнул мышью на слове «файл» – открылся список доступных операций. Я глянул вниз, где имелся перечень последних созданных мною файлов.

И тут… Кожу головы захолодило, противно засосало под ложечкой… Под номером первым в числе файлов стоял файл под именем DREAM. Тот самый файл, что я – я ясно это помнил – только что написал и создал в пережитом мной сне!

Я отшатнулся от экрана. Затем, превозмогая страх – да что там страх, самый настоящий леденящий ужас! – кликнул мышкой по этому имени. Секунды противного ожидания… Песочные часики на экране…

И вот файл раскрылся. Никакой абракадабры. Русские буквы. Понятные слова. Я пробежал текст, абзац за абзацем.