Глаза выхватывали:

Маленькие ножки, по щиколотку покрытые влажным песком… Капельки воды, блестящие на ее плечах… Родинка на груди… Безбрежная полоса пляжа… Ослепительно искрящееся море… Наклонившаяся к воде пальма… Ладная фигурка… Зазывный взгляд… Он сделал к ней три шага… Прошуршал снятый купальник… Мокрой шкуркой улегся у ног… Ни души… Ее упругое, горячее тело под его руками…

Все, все, что я написал полчаса назад – написал во сне! – теперь раскрылось передо мной, черным по белому, в странном, созданном и написанном во время сновидения файле DREAM…

Да не грежу ли я? Не сплю ли опять?

Я снова дернул себя за нос и снова почувствовал боль… Да и все, все вокруг: жаркий свет солнца сквозь окно, чириканье воробьев, откуда-то от соседей доносящаяся песня «Ветер с моря дул» и отчаянные девчачьи крики со двора: «Женя! Женя Мирошкина! Выходи!.

. Женя!» – все свидетельствовало о том, что я не сплю, а самым настоящим образом бодрствую…

«Тогда что же, – тоскливо подумал я, – черт возьми, происходит?.. Что творится? Со мной или с миром?

Петренко назначил совещание на вечер субботы, исходя из трех соображений.

Два из них были деловыми, а одно – личное.

Поэтому к двадцати двум ноль-ноль в субботу двое оперативных сотрудников, занятых расследованием событий на Металлозаводской, – лейтенант Кононова и капитан Буслаев – прибыли в тесный петренковский кабинетик. Разместились на двух стульях для посетителей. Громадная Варвара заняла собою, казалось, половину помещения.

– Докладывайте, – вздохнул Петренко.

Варвара скучным голосом принялась докладывать: мол, дом номер шесть по Металлозаводской улице, возле которого произошло два таинственных события, является трехподъездным, пятиэтажным.

В нем находится сорок пять квартир… Прописано девяносто девять человек… В РЭУ совместно с участковым проверены списки жильцов… Среди них трое ранее судимых: за злостное хулиганство, кражу со взломом и нанесение тяжких телесных… Все трое – старше шестидесяти лет… Двое подростков состоят на учете в детской комнате милиции…

– Ясно, – недовольно прервал Варвару Петренко. – Что с экспертизой по дереву?

– Ничего, – вступил капитан Буслаев. – Ученые исследования показали, что…

Буслаев был убежденным борцом за первозданную чистоту русского языка.

Вместо слова «компьютер», в частности, он говорил «вычислялка», слово «файл» заменял «папкой», а «директорию» – «большой папкой». Поэтому и теперь вместо человеческих слов «лабораторная экспертиза» употребил посконно-домотканый синоним «ученые исследования». Петренко поморщился: ему претила любая нарочитость.

– …Ученые исследования показали, – продолжил Буслаев, – что никаких следов поджога на дереве не имеется.