Не могу этого допустить, не могу дать папе причинить ему какой-то вред. Князев-старший не имеет никакого права, никакой власти надо мной или же Артуром. Пусть жену свою, нашу маму, воспитывает или же младшего сына, который вскоре и до наркотиков доберется. Если уже не добрался, так как слишком уж он активность ненормальную проявляет.

— Как ты себя чувствуешь? — отец хочет показаться дружелюбным родителем, беспокоящимся за свое чадо, но мне видны его скрытые мотивы. Знаю, каким он на самом деле может быть.

Требовательным, жестким мужчиной, устанавливающим слежку за своими детьми, чтобы они, не дай Бог, глупость какую не совершили, опорочив его доброе имя перед всей Москвой.

Своеобразный тотальный контроль, от которого удалось сбежать мне и Милане после достижения совершеннолетия. И за это мы стали, чуть ли не предателями в глазах отца, возлагавшего на нас большие надежды.

Мы мысленно его послали на три веселых буквы и исчезли из дома, отправившись по выбранному пути. Сестра окунулась в мир балета и театральных постановок, я же завязала отношения с простым фотографом, с которым скоро грандиозную свадьбу сыграем, переплюнув в этом плане Милану с ее актеришкой.

— Вполне прилично, — пожимаю плечами и разглядываю свои руки. Обе перебинтованы в районе несчастных запястий, по которым недавно лезвиями провела, смотря на вытекающую оттуда кровь.

Нервы не выдержали, отсутствие жениха на них сказалось, вот я и рубанула, как следует, лишь боль немного прошла. Но это не значит, что я внимание к себе привлекаю. Вовсе нет. Просто в этом я видела выход. После нашего последнего разговора с Артуром, точнее той неприятной ссоры, встреча со старой подругой совсем не помогла расслабиться.

Стало даже как-то хуже, а уж когда мне из редакции сообщили, что мой жених и его коллега находятся за пределами Франции, внутри что-то переклинило, что-то оборвалось. Как будто действовала на автомате, совсем себя не помня. Просто была боль, пустота, а потом уже больничные стены палаты, куда меня отвезли после попытки совершить суицид.

— Мы с матерью очень за тебя переживали, дочка, — о Боже! Его якобы ласковые слова, упоминающие маму, похоже должны в моей душе вызывать какие-то светлые чувства, но кроме раздражения ничего не получается выдавить из себя.

Да и на счет матери я сильно сомневаюсь. Не уверена, что она там слезы льет по находящейся в больнице дочери. Скорее всего, просто умело играет свою роль бедной и несчастной женщины, а люди ей верят, стараются утешить, как-то поддержать, причем себе во вред. Ведь мамуля просто хорошая актриса, не более. Всегда такой была, особенно когда дело касается их с отцом выхода в свет.