Любимый, такой чертовски родной голос по ту сторону телефона раздается. Мой милый Артур Парфенов, по которому я дико соскучилась. К которому прямо сейчас бежать готова. Словно бы и не испытываю никаких к нему претензий, словно бы минуту назад не обвиняла во всех смертных грехах. Сердце радуется возможности с ним поговорить, понять даже на расстоянии причину его поступка. Шанс! Мне стоит дать ему шанс объясниться. Только по телефону, а не при личной встрече. Встретившись лицом к лицу, не получится у нас продуктивного диалога.

— Артур, ты… — тут же замолкаю, так как слышу громкий голос, чуть ли не мне в ухо.

И раздается он у Парфенова.

— Милый, куда ты дел мой лифчик? — Кристина! Ее ни с кем не спутаешь. Это она. — Затейник какой. Мог бы…

Глава 21. Я (не) с тобой

— Папа, она же просто внимание к себе привлечь захотела, — звонкий женский голос вытаскивает меня из царства Морфея в не очень хорошем настроении. — А это дурацкое интервью перед прессой? Показала себя такой бедной, несчастной и безумно влюбленной.

Кто это вздумал мой сон потревожить, тем более такими заявлениями? Вранье. Ложь. Обман.

На такой дурацкий шаг я не могла пойти. Вроде бы дружу с мозгами и не совершаю опрометчивых поступков. Не звезда же Инстаграма, готовая за лайки голой задницей на ежа сесть, не меняя веселого выражения лица, или же попробовать какую-нибудь ползучую гадость, чтобы взбудоражить всех своих подписчиков.

— Как ты можешь так говорить, Милана? — строгие нотки выдают в мужчине моего отца, отчитывающего младшую. Похоже, она нашла какой-то подвох в моем пребывании в больнице. — Это из-за того мудака, ее парня, Кристина здесь оказалась. Он довел мою дочь до такого состояния и должен понести наказание.

Обещаю, что гаденыш еще пожалеет, что на свет вообще родился.

— О каком наказании речь, папа? — с трудом приподнимаюсь на локтях и облокачиваюсь на спинку кровати. Глаза еле открываются, так как еще не до конца отошла от сна, а во рту сухо как в пустыне. Словно бы после похмелья здесь нахожусь. — И чего мы так на меня уставились?

Под удивленно-шокированный взгляд родственников набираю полный бокал воды из графина, осушаю его за два глотка, некультурно вытерев при этом рот, и во все глаз смотрю на стоящих рядом с моей кроватью людей.

Милана тут же глаза закатывает, как всегда это делала, стоило отцу проявить ко мне больше внимания, чем к ней. В ней явно ревность, обида и злость появлялись, но на прямую она редко говорила, постоянно все держа в себе.

Отец же сейчас сама серьезность и невозмутимость. Словно на совещании находится, где будет отчитывать своих сотрудников за плохо выполненную работу. Только вот в качестве бездаря он избрал моего жениха, решив как-то его наказать.