На свадьбу уехали к племяннице. Ты со мной будешь спать или в гостиной? – Зуев засмущался.

- Я не уверена, что вообще смогу уснуть, - уставше выдохнула я.

А потом я все ему рассказала, про Максима, Галю, про первую ночь, про то, как сидела в подъезде, как ушла из дома- от начала до самого конца. Лежала на коленях у Зуева, плакала, всхлипывала и переживала этот ужас ещё раз внутри себя. Он молчал и внимательно слушал.

- Я прямо сейчас пойду и сверну ему шею! – вспыхнул Лёха, когда я закончила свой рассказ, и соскочил с кровати.

Я преградила ему путь и держала его за руки.

- Не надо! Тогда тебя точно посадят, и я останусь совсем одна. Кому от этого будет лучше?

- Ты предлагаешь оставить этого козла безнаказанным!

Лёха яростно расхаживал по комнате и бешено матюкался.

- Если тебе станет легче, я почти уверена, что сломала ему нос! – я нервно рассмеялась, - Не трогай его, я же сама во всем виновата, для меня это будет хорошим жизненным уроком.

Зуев все ещё психовал, тяжело дышал, хмурил брови и грыз нижнюю губу. Он постоянно порывался одеться и пойти к Максиму, чтобы вытрясти из него душу. Я сдерживала Зуева, как могла, отнимала одежду и обувь, стояла в дверях, заслоняя собой выход и даже спрятала ключи.

- Я так устала, пойдём спать, - я потянула его за руку, - Сейчас мне и так нелегко, пожалуйста, обещай, что мне не придётся беспокоиться о том, что ты проломишь Кораблёву голову где-нибудь в подворотне.

- Можно хотя бы доломать ему нос? – заворчал Лёха.

- Нельзя! И мы больше не будем разговаривать об этом! Мы вообще больше никогда не будем говорить о Кораблеве!

Я второй раз засыпала на плече у Лехи. Мне кажется, мы оба плохо спали в эту ночь, думая каждый о своём.

Машка уже неделю жила в нашей штаб-квартире. Мы с ребятами постоянно приходили ее навещать и пытались отвлечь от ее проблем. Но Машка совершенно потухла, потому что лишилась мечты. Я не мог смотреть, как она страдает, у меня щемило в груди каждый раз, когда я смотрел на грустные глаза моей куколки.

И я сделал одну вещь, за которую мне точно прилетит от Машки.

Я написал письмо в институт, который она хотела поступить от имени ее мамы, и попросил перевести документы на платное отделение и выслать квитанцию для оплаты. Со мной связались на следующий день и прислали нужные реквизиты. Сумма была огромной, практически столько же, сколько я успел накопить на покупку машины. У меня оставалось буквально тридцать тысяч рублей, которыми нужно было оплатить ее проживание в общаге. Теперь я точно был уверен, что Маша поедет в Москву и будет учиться там, где всегда мечтала.

Я все не мог подобрать момент, чтобы рассказать ей обо всем, но время поджимало, куколке срочно нужно было подписывать договор для официального зачисления.