Тесные своды озарились неровным желтым светом. Они были совершенно сухими, ноздреватыми и чёрными, как ночное небо. Асвейг невольно вцепилась в рукав мужчины и пошла за ним, стараясь не задевать стены, чтобы не испачкаться и не ободрать кожу об острые выступы.

Идти не пришлось долго. Ход закончился за очередным поворотом — и сразу тупиком. Гагар выругался сквозь зубы.

— Может, мы пропустили чего? — повернулся к Асвейг, стараясь хранить спокойствие. — Надо вернуться, наверное, там есть разветвление…

Она обошла мужчину и попутно забрала у него лампу. Обвела ей серую глыбу, что преграждала путь: и показалось, что слишком уж она гладкая для той, что обвалилась случайно. Асвейг осветила всё вокруг неё, посмотрела на полу, а после вернулась к преграде. И тогда только заметила под самым сводом полустертые временем знаки. Их присыпало песком и тысячелетней пылью, а потому среди других неровностей камня они были почти незаметны.

— Держи вот так, — она вернулась лампу Гагару, который тоже уже всё понял.

Он встал за плечом, напряжённо сопя и пытаясь приблизить лицо, чтобы получше всё разглядеть. Асвейг осторожно смахнула с насечки рун грязь. И едва не взвыла от разочарования: они были настолько старыми, что не все удавалось разобрать. Она водила вдоль них пальцем, силясь сковырнуть хоть ещё лишнюю крупицу, столбы понять… и вдруг поняла. С грохотом упал на землю заплечный мешок. Асвейг сунула руку и достала ларец, пошарилась в нём, выбирая нужную дощечку. Вмиг вспотела, когда показалось, что её нет. Но она всё же нашлась, как водится, самой последней.

Что написано на ней, Рунвид успела объяснить, только не рассказала, для чего она может пригодиться. И начертано там была будто бы сущая бессмыслица, а теперь всё складывалось одно к одному. “Ветра пламя взметнется. Живое всё вздрогнет в страхе, почуяв дыхание жаркое. Но не дракона, а меча его, что когтя острей ястребиного. И ярче солнца, которое пожрал Фенрир жадный. Встанет преданный братьями и мести пожар вознесется к чёрному небу. Коль войдёшь ты и воззвать решишься, не пожалев души и жизней чужих. Имя его — ключ. Смерть его — спасение”.

Асвейг замолчала, раздумывая над словами, что звенели в ушах проклятием или заклинанием. Имя его — ключ. Она подняла голову, снова обводя взглядом старинные руны на камне.

— Эльдьярн, — почти шепнула: такой страх вдруг сжал сердце в кулаке.

Тишина. Ничего не шелохнулось, не послышалось ответа, не содрогнулась земля. Гагар хмыкнул. Свет от лампы дрогнул, заплясав по сводам.

— Эльдьярн! — повторила Асвейг громче и приложила ладонь к холодной стене.

Что-то грохнуло, и сверху посыпалась земля. Заскрежетали камни, руны на серой преграде засветились бледным фиолетовым сиянием.