— Ну, что разлеглись?! Раздевайтесь, живо. Мыться будем, — сказал один их похитителей, скривив губы, подходя ближе, вздергивая меня за шкирку наверх.

Приняв сидячее положение мне стало немного легче. Подтянув ноющие ноги к себе, обняв их руками, сжалась, приняв позу эмбриона. Да, сбежать из этой комнаты возможности не представлялось, но, перебрав в памяти разговор похитителей, вспомнила о каком-то аукционе. Какой — никакой, а это шанс. Если нас выведут отсюда, то появиться возможность осмотреться, а там уже будет виднее…

Перевела взгляд на говорившего с нами мужчину: до отвращения неприятный тип, щербатый, грузный, с маленькими, бегающими глазками на крупном лице. Его лысая, бритая голова поблескивала в ярком свете висевшей под потолком лампы, вызывая чувство омерзения.

В это время, второй, Боров, кажется так к нему обращался Щербатый, снова вернулся в комнату, занося свернутый кольцом шланг.

«Неужели не шутили?! Будут заставлять мыться прямо здесь?»

— Включай воду! — крикнул он кому-то.

Прямо на нас, жестко бьющим напором, полилась холодная вода, если не сказать ледяная. Направляя больно бьющую, прямо по изможденному телу, струю, то на одну, то на другую девушку, он громко захохотал:

— Ну же, сучки, наслаждайтесь подаренным душем! Таких подарков вам долго не предвидеться!

Тот, второй, Щербатый, заржал вторя ему, встал, широко расставив толстые ноги и скрестив руки на груди:

— Раздевайтесь сами. В противном случае, буду помогать сам, каждой… — последнее слово произнес четко, явно глядя мне прямо в глаза.

Девочки начали потихоньку стаскивать с себя вещи, а я поднявшись вверх, придерживаясь ослабевшими руками за стену за спиной, стояла и пялилась на него, глупо считая, что этот дурной сон скоро закончится. Зажмурилась и стояла. Вот так, прислонившись к холодной, бетонной стене, с закрытыми глазами. Опять начала считать. Может быть, если я не буду открывать глаза, то я проснусь! Это ведь совершенно точно просто жуткий сон. Но из этого состояния меня вырвал удар головой о стену. Щербатый, подойдя ко мне и намотав мои волосы на кулак, просто ударил. Ударил больно, не для того, чтобы пришла в себя, а просто потому, что я для них я не человек — товар. Одной больше — одной меньше… Как я поняла, меня легко смогут заменить.

«Выжить! Я должна выжить!» удар привел меня в чувство и надежда на то, что все происходящее сейчас — страшный сон мгновенно испарилась.

— Боров, направь-ка освежающий душик на эту, рыженькую. Нужно привести ее в чувство! — сказал, и снова отошел назад, боясь испачкаться или намокнуть, брезгливо вытирая руку, которой держал мои свалявшиеся, грязные волосы о край своей футболки.

В лицо ударил сильный поток холодной воды.