Повернувшись к нему, сделала несколько несмелых шагов вперед…

— Еще ближе… — шепнул он, похлопав подлокотник кресла, показывая мне, насколько близко я должна к нему подойти.

Этот жест — похлопывание — вывел меня из себя.

«Как собаку подзывает», — подумала я. Но подошла, встряхнув головой и упрямо подняв подбородок, глядя прямо на него.

«Я не покажу ему свой страх… пьян»

— Значит, ты целка, — констатировал он.

«Откуда он узнал?» — пронеслось в голове, а потом вспомнила, как неделю назад ко мне приходил врач и делал полное обследование.

«Доложили уже…» — подумала я.

Зачем ему я?! Надежда, вспыхнув огненным факелом, осветила все внутри меня, принося с собой лучик-шанс на то, что что такие, как я, ему не интересны: нечего не чувствующие, не умеющие… но тут же погасла, когда я увидела пустое, абсолютно равнодушное выражение его глаз.

— Мне абсолютно безразличен факт твоей девственности. Я трепета от этого не испытываю, возни только больше с целками поначалу. Не стой, раздевайся…

Осколки той угасающей надежды на то, что отпустит, что я не нужна ему, разбились прямо у меня в сердце, нанося рубцами несуществующие раны.

— Нет, — тихо пропищала я ему.

Его глаза, до этого спокойные, уравновешенные, загорелись огнем азарта и предвкушения. Я сразу же заметила эту перемену в его взгляде, еще, за секунду до этого, спокойном. Жестокая, страшная улыбка потихоньку начала расползаться на его лице, делая его для меня еще не привлекательнее.

— Я уже предупреждал тебя, что ты не имеешь права со мной спорить, девка. Ни спорить, ни разговаривать со мной. Нельзя так же говорить мне — нет. От тебя я хочу услышать только «да, хозяин» и «как глубоко взять, хозяин». На колени, сука!

— Я не хочу, — тихо прошептала я в ответ. — Пожалуйста! Не делайте этого со мной!

— Пожалуйста, кто? Хозяин! — раздражаясь все больше, ответил мне он.

— У меня нет и не может быть хозяев. Я не вещь! — подняв подбородок и упрямо глядя ему прямо в глаза, ответила я.

Он, отставив бокал на столик, резко встал и в два шага, моментально преодолев расстояние, приблизился ко мне.

— Я предупреждал. Тебе это не понравится, — прорычал он и, намотав мои кудри на кулак, резко дернул голову вниз, второй рукой быстро расстегивая ширинку на брюках.

Я, больно ударившись коленями о мраморный пол, вскрикнула. Ему в глаза я уже не смотрела. В глаза этого монстра… Расстегнутая им ширинка, оказалась перед моими глазами. Я уставилась на его боксеры.

— Сними их. — Снова сухой, бесчувственный приказ. — Зубами.

— Да пошел т-т… — Его рука еще сильнее стиснула мои волосы в кулаке так, что от накатившей боли и страха из глаз полились слезы, и я послушно взялась зубами за его трусы и потянула их вниз. Его член был перед моими глазами, он был возбужден.