Удерживая за волосы, надавливая на затылок, чтоб приняла еще глубже, и я чувствую, где заканчиваюсь, где его плоть бьется прямо мне в горло, словно пытаясь заткнуть меня, чтобы и не дышала вовсе, чтобы не было больше этих слов неповиновения ему… соски трутся о жесткую ткань униформы, задевая его брюки, вызывая дрожь во всем теле…

— Ты. Никто. — Толкнулся так глубоко, что из глаз опять брызнули слезы.

Рычит, все больше ускоряясь.

— Никто! — Толчок. — Никто! — Толчок. — Никто!

Беспрерывно, с каждым жестким ударом члена, вдалбливая в меня это слово, пока я не слышу его дикий рев, и внутри, прямо глубоко в горле не разливается семя вместе с бешенной пульсацией каменной плоти…

Вышел из меня, резко дернул вверх, поднял, удерживая за шею, долго смотрел в глаза и в его зрачках отражение моих серых глаз, затуманенных и подернутых легкой дымкой возбуждения. Медленно провел большим пальцем по опухшим приоткрытым губам, а потом резко откинул в сторону. Я, не удержавшись на ногах, упала. Вскинула голову, смотря ему в глаза.

— Поверь мне, дальше может быть только жестче.

Надел боксеры, застегнул ширинку и, отвернувшись от меня, начал подниматься вверх по лестнице, больше ни разу не обернувшись…

А я все это время, пока он медленно поднимался, зажав рот кулаком, тихо глотала льющиеся по щекам слезы. Хотелось завыть в голос от обиды и унижения! Терла ладонью опухшие губы, пытаясь стереть его вкус на языке, запах его, который въелся в каждую мою пору на коже.

«Ненавижу его! Как же я его ненавижу!»

Медленно поднимаюсь вверх по лестнице, а сам слышу ее тихие всхлипы и еле прорывающиеся рыдания. Ее истерика меня совсем не трогает.

«Сама виновата! Черт ее побери! Другая, на ее месте, не выводила бы меня из себя своим открытым неповиновением! А эта назло ведь, подбородок свой поднимает, смотря прямо в глаза, и отказывает! Мне!»

Монстр внутри меня мечется, он требует вернуться и ее наказать. Наказать по- настоящему, поломать, порвать, как вещь ненужную, которая и прибыла в этом качестве в мой дом. А потом выкинуть ее как поломанную, забытую куклу! Уже много лет никто не говорил мне нет. Бесит.

Зашел в спальню, тихо прикрыв за собой дверь, и прислонился, пытаясь отдышаться.

К ней. Так тянет сейчас спуститься к ней! Заглянул ведь в глаза эти серые, полные до краев обиды и ярости, и пропал, не смог больше себя сдерживать. Зверь взял надо мной верх.

Бл.дь! Разве эта сука может меня настолько привлекать?! Ведь она совершенно не в моем вкусе! Но как только прикоснулся к ней, ощутив легкий, едва уловимый запах ее первого возбуждения — так сорвало стоп-кран моей сдержанности и хладнокровия. Ведь взбесила меня своим "Нет"! Не хотел ее вовсе, а тут, как переключатель, сработал на отказ и вызов, брошенные ею.