– И это тоже правильно, – кивнул император и тут же с интересом спросил: – Скажите, Виктор Сергеевич, а разве у вас, человека из двадцать первого века, который фанатично ненавидит англосаксов и желает им всяческих зол, не вызывает внутреннего отторжения идея полного замирения с Великобританией и превращения ее в нашего искреннего союзника?

– Совсем нет, Михаил, – ответил тот, – во-первых – фанатизм это не для меня. Я могу быть твердо убежден в пагубности следования зависимым от англосаксов курсом, но в то же время никогда не буду ненавидеть человека только за то, что он англичанин.

Будучи человеком военным, я, пока идут боевые действия, буду стремиться истреблять врагов – чем больше, тем лучше; но как только война заканчивается, вместе с ней заканчивается и моя ненависть. Тем более было бы глупо ставить знак равенства между обычными людьми и их правителями. Моя жена не виновата, что родилась в этой семье и этой стране, и я люблю свою жену-англичанку так же искренне, как и Родину-Россию. Нет, фанатизм – это не то слово; скорее, мое чувство можно назвать патриотизмом. В отличие от тех, что называют себя националистами, я хочу добиться счастья для своей страны и своего народа, а не пакостить остальным.

– И это правильно, – согласился император Михаил, – не стоит брать пример с наших врагов. Ненависть к чужим (только потому, что они чужие) и чувство собственного превосходства еще никого не доводили до добра. Хотя безоглядное радушие нам тоже не к чему. Поэтому тщательнее надо быть и аккуратнее – как в выборе друзей, так и в выборе врагов.

– Вот именно… – вздохнул адмирал Ларионов. – Но, с другой стороны, адмирал Фишер прав. Нам, русским и британцам, в принципе нечего делить. Наши континентальные владения и линии коммуникации совершенно не пересекаются с таковыми владениями британцев, расположенными на островах и по берегам далеких от нас морей. Послать казаков в Индию на «ура» – без промежуточных баз, дипломатических договоренностей и всего прочего – мог только такой импульсивный и не склонный к раздумьям правитель как Павел Первый.

Если бы не пресловутый «апоплексический удар табакеркой», то этот казачий отряд нашел бы свою смерть еще в пустынях Центральной Азии, даже близко не доходя до хребтов Тянь-Шаня. Да и сейчас… запомните, Михаил, и заучите, как «Отче Наш»: Афганистан в любом случае взбунтуется против любой иностранной армии, которая войдет на его территорию, неважно, русские это будут или англичане. В принципе, это хороший разделительный барьер, который отделяет нашу зону влияния от их.