- И что же, ты была готова уничтожить дворец?

- Если бы вот эта сестра Ордена не столкнулась со мной случайно и не попыталась выведать мои тайны, прикрываясь интересом к танцам, никто бы ничего не понял. Власть перешла бы к графу дель Васто, стражей не пускали бы во дворец, а граф был готов сделать всё, что Аль-Махран приказывал ему.

- А тут ты зря, интерес был самый настоящий, - покачала головой я. – И если бы ты не дёрнулась, а просто танцевала – то довела бы своё грязное дело до конца.

Она только пожала плечами – потому что теперь уже не о чём говорить, как вышло, так и вышло.

- И чем он держал тебя? – спросил у Зубейды Годфруа, и так спросил, что мы оба, и я и Лео, не сговариваясь, глянули на него.

- Я не из тех, кто нарушает клятвы, - сказала она. – Когда я пришла к Аль-Махрану и попросилась в ученицы, он сказал – возьму, но только если ты дашь клятву, что будешь повиноваться. Столько, сколько будет нужно. Но один знающий человек научил меня, он предупредил – Аль-Махран не согласится назвать сроков, но потребует послушания. Можно обмануть его и вставить в клятву условие. Одно, обычай это допускает.

И он подсказал, какое условие можно вставить. А если то условие исполнится – я смогу уйти в любой момент, когда захочу, и он не будет мне препятствовать.

- Что же это было за условие? – нахмурился Годфруа.

А Зубейда неожиданно рассмеялась.

- Аль-Махран – обычный мужчина, как все, хоть и великий маг. Он уверен, что женщина не способна стать могучим магом, даже если имеет к тому все способности. И его обычным присловьем было – глупая женщина. Так вот, я сказала ему – что беспрекословно повинуюсь до тех пор, пока он трижды не назовёт меня глупой женщиной.

- И что же, он исправился? – не поверила я.

Потому что ставить своё послушание в зависимость от каких-то там слов…

- О, это было… смешно. Первый раз он произнёс эти слова в первом же нашем разговоре после обоюдной клятвы. И ему тут же отозвалось где-то в теле – мол, первый раз уже есть. И хорошо отозвалось, даже я заметила. Он долго взывал к Творцу, но стал следить за своими словами. Второй раз тоже случился довольно быстро, я уже было подумала – вот, ещё чуть-чуть, я стану свободна и буду у него только учиться, но никак не слушаться.

Однако, он тоже это понял, и стал говорить со мной с уважением, и, наверное, даже мысленно не произносил обо мне ничего неприглядного – потому что трудно всё время думать и не высказать, а он человек вспыльчивый. И третий раз наступил только лишь вчера, когда я увидела брата, выслушала его рассказ об осаде Кастель-аль-Либра и назвала его безголовым ослом, потому что он не заслуживает другого имени.

- И как принял твою свободу твой наставник?

- Как и всё прочее, что выпало ему в последние дни.