- Я не знаю вас, прекрасная дама, – раздумчиво покачал головой Лео. – Что мне сказать брату о вас?

- Я Зубейда, дочь Аль-Махди.

- Выходит, вы та, из-за кого ваш брат напал на замок моей невесты? Отчего же вы не явились перед ним, как сейчас передо мной, и не сказали, что с вами всё благополучно?

- Я явилась так скоро, как смогла, - отрезала танцовщица. – Мои обстоятельства таковы, что говорить о них я стану только с королём.

- Я боюсь, у короля есть основания не доверять вам. И у меня, к слову, тоже. Кто вы – посланница Аль-Махрана? Ему есть, что нам передать?

- О нет, Аль-Махран не посылал меня – медленно покачала головой Зубейда.

– Я пришла сама, по собственной воле. И если я не расскажу королю того, что знаю, всех на этой земле ждут неисчислимые бедствия.

О как. Неисчислимые бедствия, значит. А самое плохое было то, что я видела – она не лжёт. Насколько скрытной и изворотливой она была в королевском дворце Монте-Реале, настолько правдивой оказалась сейчас.

- Тебе придётся поклясться, что ты не имеешь злого умысла против меня, моих людей и моих гостей, - вступила я.

- Согласна, - сказала она, и уже собралась было продолжить, но я покачала головой.

- О нет, не мне. Тем силам, которые лучше присмотрят за твоими словами. Следуй за мной.

Дальше я провела её во внутренний двор и повторила процедуру, придуманную для Аль-Джафара Змея позавчера. Уж если Хранительница не присмотрит, то кто тогда? Но Зубейда не возразила ни словом, ни взглядом, ни жестом. Безропотно поклялась и взглянула на меня.

- Теперь ты известишь короля?

- Немедленно, - кивнула я.

Но с ним связался Лео, и не сказал, в чём именно дело, но только о новых неотложных известиях, и ещё о том, что мы ждём его во внутреннем дворе.

А я пока разыскивала господина Лири и распоряжалась насчёт завтрака.

Завтрак нам снова подали во внутренний двор – он, я смотрю, становится у меня вроде кабинета. А что – не жарко, удобно, вода и зелень. В прошлой жизни о таком можно было только мечтать.

Король в сопровождении рыцаря Сигизмунда появился как раз к завтраку. Слуги под строгим взглядом господина Лири завершали сервировку стола, который перед тем притащили из трапезной, а я подумывала – наверное, нужно оставить этот стол здесь насовсем. Чтобы не таскать туда-сюда каждый раз.

- Доброе утро, братец, доброе утро, сестрица. И что у нас ещё случилось? – видимо, Годфруа выспался и был благодушен. – А это ещё кто?

Зубейда, до того стоявшая с опущенной головой – женщина в чёрном да и женщина в чёрном – стремительно подошла и грациозно опустилась на пол, с такой же склонённой головой.

- Прошу, господин мой, выслушайте меня. Я виновата перед вами, но я хочу искупить свою вину. И могу сделать это.

Она подняла голову… и тут невнятное узнавание в глазах Годфруа сменилось уверенностью.