Карабин, извини, я тебе не дам, он мне самой может пригодиться, если у Альберта крышу снесет. Мы тут все, как ты верно заметила, с приветом.

– Обойдусь без карабина, – буркнула Маша. – Открывайте быстрее, Полина Ильинична, он же у вас мог сто раз задохнуться, пока сидел в мешке.

– А нечего было папиного петушка разбивать.

Она откинула щеколду и потянула дверь. У нее вырвалось сдавленное восклицание.

– Где он? – Маша отодвинула ее и шагнула внутрь. – Полина Ильинична, где Аметистов?

Беломестова повернула к Маше побледневшее лицо.

– Я не знаю…

«Сбежал», – подумала Маша, вернее, хотела подумать, но это слово, звучавшее успокаивающе, как плеск набежавшей волны – сбежал, сбежал, сбежал, – было заглушено другим звуком. Словно кто-то нажал на воспроизведение, и Маша снова услышала сперва шорох, а затем скрип приоткрытой калитки.

Она решила, что это Ксения. И потому ничего не стала говорить Беломестовой.

Но ведь она видела Ксению примерно за час до происходящего: та бежала куда-то сломя голову. Ксения удрала, а вот Бутковы…

Бутковы были в ярости от того, что им не позволили убить Аметистова.

– Они вернулись, – выдохнула Маша.

– Что? Кто?

Они вернулись, подслушали их разговор с Беломестовой… Что в ту минуту говорила Маша? Что невообразимо сложно окончательно уничтожить следы крови! Они вывели Аметистова из сарая или вытащили, если он был без сознания, но действовали очень осторожно, и единственным звуком, обозначившим их появление, был скрип калитки."

"Им не нужен живой свидетель, знающий, что Марина была захоронена в чужой могиле.

«Дым, Машка, дым», – нетерпеливо напомнил Илюшин.

И еще им не нужны следы крови в доме, где произошло убийство.

Беломестова принюхалась. Глаза ее расширились.

– Дымом несет, – шепотом сказала она. И вдруг с силой выкрикнула: – ПОЖАР!

От ее пронзительного вопля у Маши заложило уши. Беломестова выплеснула свой крик ей в лицо, будто ведро ледяной воды.

– ПОЖАААААААР! ГОРИИИИИИМ! – голосила Полина Ильинична.

Маша уже бежала, и Беломестова неслась за ней следом, не переставая кричать на бегу, – как у нее это получалось? – и по ногам ее била трава, а в лицо выстреливали дождевые капли. Над Таволгой расползался дым, поднимал черно-серую голову из гнезда Марининого дома, точно змея, и раздувал капюшон.

– Телефон! – кричала Маша на бегу. – Пожарным звоните!

Полина Ильинична быстро махнула рукой куда-то в сторону. Маша, к собственному удивлению, поняла ее жест: «Колыванов вызовет».

– Не успеют! – крикнула Беломестова.

«И мы не успеем», – подумала Маша. Они свернули на Школьную. Она уже видела пламя, пока выглядевшее почти безобидно: всего лишь рыжие зверьки, скачущие по крыше сарая, точно лисы, добравшиеся до кур.

Из-за поворота навстречу им показалась Кулибаба.