Отвезти, засыпать, вернуться – дело быстрое. Когда он приехал сюда, мы уже все закончили и разошлись по домам.

Нехорошая догадка озарила Машу.

– Откуда вы так подробно знаете планы Аметистова?

Беломестова молча улыбалась, глядя на нее.

– Полина Ильинична!

– А он сюда прибежал, голубчик, – спокойно сказала она. – Как только понял, что я его перехитрила, сразу примчался. Даже машину возле церкви бросил, в такое впал буйство. Ну, мне же проще. Прибежал, припер меня к стенке. Ты, орет, старая сволочь, разрыла могилу! А мне что, спорить с ним, что ли? Разрыла, грешна.

После того, что мы сотворили, невеликое преступление. А этот весь пенится и бурлит, как выгребная яма с дрожжами. Ух он верещал! В конце концов заявил, что жизни мне не будет, он меня сдаст с потрохами, полиция найдет по следам, где я зарыла труп, и всякое такое… Я-то отпустила бы его с миром. Никуда бы он не побежал. Напился бы и завалился к гулящим девкам, вот и весь его протест. Но вот Альберт… А, я тебе не сказала, что Бутковы были у меня, когда прискакал Аметистов?

– О господи, – выдохнула Маша.

– Вот и он не знал. Вика до его прихода успела шмыгнуть в коридор, а Альберт стоял за дверью.

Все-все-все слышал: и угрозы Аметистова, и что он всех нас под суд отправит и закроет на двадцать лет…

– Что они с ним сделали? – похолодев, спросила Маша. Если предпринимателя убили, за свою собственную жизнь она сама не дала бы и копейки.

Беломестова хмыкнула.

– То же, что и с водилой. Альберт на нем руку набил. Огрел сзади этого поганца по голове. Тот упал; мы его скрутили. – Она помолчала, задумчиво крутя в пальцах карамель. – Я бы не дала его ударить, если бы он не разбил папину чашку.

А разбил… что ж тогда жаловаться.

У Маши снова мурашки побежали по коже от ее мелодичного голоса.

– Он живой? – тихо спросила она, боясь услышать ответ."

"– Альберт хотел его сразу… унять, – задумчиво проговорила Беломестова. – Но я выгнала их обоих. Понимаешь, Машенька, я очень многое сделала наспех. Когда торопишься, ошибаешься. Насчет Аметистова мне нужно было поразмыслить. Бутковы ударились в крик, верещали, что я всех нас угроблю… Альберт клялся, что сделает все аккуратно, чисто, Аметистов ничего и не почувствует.

Он свиней когда-то резал, Альберт, так что, может, насчет аккуратности и чистоты сказал правду. Они с женой сильно разозлились. Для них теперь все стали врагами. И Колыванов с его хитро устроенной памятью, и я, а про тебя и говорить нечего. Знаешь, я вот думаю, – она доверительно протянула руку и накрыла Машину ладонь своей. – Если бы не карабин, я бы с тобой сейчас не разговаривала. Хорошо, что я его держу так, чтобы был под рукой. Альберт с Викой до того взбесились, что могли устроить здесь бог знает что.