– Сопоставил исчезновение Марины, труп в могиле и ваше нежелание восстанавливать церковь. Но зачем он посадил там водителя?

– Аметистов заявился ко мне около восьми, – ровным голосом сказала Беломестова. – Он чуть не чокнулся от счастья, когда понял, что в могиле Марина. Заикался, хохотал, матерился – чисто буйнопомешанный на марше. Сказал: «Без вашей воли, Полина Ильинична, здесь даже кошка не обгадится. Вы это все затеяли, вы и больше никто». Поставил меня перед выбором: или я поддерживаю его затею с церковью, или он приведет полицию. Он говорил – и все время лапки потирал, точно муха. Радовался так, будто клад нашел. Кстати, когда он Марину вытащил, он еще и в гроб Дубягина залез, не удержался. Никаких икон там, конечно, не обнаружил. Но ему это было уже и не важно.

Она ссутулилась.

– Я так растерялась… Даже не нашлась что ему возразить. Задним умом сообразила: надо было ему встречно пригрозить полицией. Не просто так ведь он полез в могилу, его бы тоже за это могли наказать! В общем, если и были у Аметистова сомнения в том, что к Марининой гибели я приложила руку, то по моему поведению он все понял. Я сама себя выдала. У меня уже нервы были ни к черту. С одной стороны, боялась, что тебя укокошат – не Бутковы, так Пахомова. Тряслась, что у Колыванова колесики снова сойдут с рельсов и он проговорится тебе, что мы же тебя и убили. Потом Цыган чуть не сдох… Я и спать почти перестала, и есть не могла, все думала, как бы тебя отсюда поскорее выпроводить, чтобы не закончилось твоей смертью. Считай, сама себя сдала Аметистову. Может, если бы перед кем-то другим раскололась, было бы не так обидно, а вот перед ним… Самой от себя тошно. Ты про водителя спрашивала? Аметистов ведь не дурак. После того как он раскопал могилу и обо всем догадался, он вернул все на место. Пакет стащил в яму, плиту снова подвинул. Думаешь, после этого Аметистов сразу отправился ко мне? Ошибаешься! Сперва он метнулся в Анкудиновку, там ночевал его шофер. Привез его сюда и посадил охранять могилу. Иначе, сама подумай, я бы первая туда прибежала, вытащила тело и перепрятала бы. И что тогда? Как меня прищучить? Никак! А пока тело там, я даже дернуться не могла.

– А что за фрески?

Беломестова отмахнулась.

– Да бред! Аметистов сочинил это наспех, чтобы водитель отмахивался своим враньем от нас, как веткой от мух. Никаких фресок там нету и быть не может. Сам Аметистов рванул в Смоленск. Он собирался привезти целую бригаду строителей и оставить их сторожить по очереди церковь. А на третий день тут появились бы журналюги. Аметистов надел бы меня на руку, как эту куклу, с которой выступают в детском театре…

– Бибабо."

"– …и управлял бы мною. Я бы заявила, что церковь нам необходима, молиться негде, а душа просит, ну, и прочая лабуда. А наши мне бы подпели.