Все как ты описала: только успевай поворачиваться и подставлять ладони, иначе взорвется прямо под ногами. Сначала он просто отирался возле церкви, все лелеял мысль о восстановлении, – точнее, хотел урвать кусок побольше. Я еще не слишком тревожилась. Но потом он заметил Кулибабу и стал приставать к ней с расспросами, зачем она приносит цветы на старую могилу. Что ей было делать? Она соврала, что у нее там похоронен родственник. Якобы она правнучка Дубягина. Аметистова, дрянь такую, осенило. Не знаю, в курсе ли ты, что он искал дорогие старинные иконы…

Маша кивнула.

– Валентин Борисович мне рассказывал."

"– Этот подлец решил, что наследники Дубягина спрятали иконы в его могиле. Дубягин скончался незадолго до революции, уже можно было догадаться, к чему все идет… Его дети собирались бежать. Они положили иконы в гроб, чтобы вернуться за ними. Но не вернулись. Аметистов был уверен, что они так там и лежат до сих пор. Ждут его, сволоту! – Последние слова Полина Ильинична выплюнула с невыразимым отвращением.

Маша вспомнила лай Цыгана по ночам.

– Так это, значит, Аметистов отирался на кладбище! Вот почему собака лаяла!

– Он пытался сдвинуть могильную плиту, – кивнула Беломестова.

 – Может, у него и вышло бы, но мешал Цыган. Лаял, рычал… Невзлюбил он Аметистова. Тогда тот его отравил. Подбросил мяса с крысиным ядом.

Маша ахнула.

– Боялся, что на лай в конце концов кто-нибудь придет, и тогда ему конец. – Полина Ильинична злорадно усмехнулась. – Уж мы бы разнесли повсюду, как радетель за восстановление православных ценностей раскапывает чужие могилы! Тварь он бессовестная. Но Цыган-то наш какой умница: хоть и наелся отравы, но дотянул до утра, рычал, не подпускал Аметистова к могиле.

А потом уж рассвело, и ему пришлось исчезнуть. Чисто бес – с рассветом смылся.

Бледность и молчаливость старосты в то утро, когда она узнала об отравлении Цыгана, стала Маше понятна. Беломестова догадывалась, что несчастный пес заболел неспроста.

– В ту ночь Аметистову не удалось залезть в могилу. А потом у него случились какие-то дела, и три дня он не мог сюда приехать, хотя и рвался изо всех сил. Заявился нынешним утром, часов в шесть, когда уже светало. Сдвинул могильную плиту. А под ней – пакет.

Он залез внутрь, конечно…

Утро. Холодно. Побагровевший мужчина опускается на колени и осторожно разворачивает сверток. Маше представились лопнувшие сосуды в его глазах: он двигал плиту в одиночку, никому не решаясь довериться. Что он увидел? Ей не хотелось даже представлять. Запах разложения должен был предупредить его, что окажется внутри.

– Аметистов знал об исчезновении Марины?

– Еще бы! Все знали. К тому же он был с ней знаком.

– Он догадался, кто это, по рыжим волосам, – вслух подумала Маша.