– Маша, прости! Прости меня, пожалуйста!

Ее голос накладывался на ровный шум: голоса, шуршание шагов, чей-то смех – так бывает в очень людных местах. Однако в этом шуме присутствовала какая-то стерильность, которая стала понятна, когда раздалось три мелодичных сигнала, словно спуск по нотным ступенькам, а затем женский голос известил: «Вниманию пассажиров, вылетающих рейсом номер двести сорок два».

– Ты в аэропорту?

– Да! Мы только что прилетели. Маша, не сердись, умоляю! У меня не было роуминга, я не подумала, что ты будешь звонить, и отключила телефон еще до вылета.

Маша засмеялась.

Для одного дня это было чересчур. Не подумала, что ей будут звонить, прелесть какая…

Ее смех Татьяну испугал еще сильнее.

– Маша, подожди, послушай, – нервно сказала она. – Нет, сначала скажи: у тебя все в порядке?

«Одной из твоих куриц Бутковы отрубили голову, потому что хотели выжить меня из Таволги, но я так и не поняла почему, хотя узнала, что Колыванов – убийца; он убил Марину, но не помнит ни причины, ни обстоятельств, и принимал меня за нее, пока я силком не раскрыла ему глаза. Ах да, и еще бабушка Ксении пыталась столкнуть меня в погреб, а староста врала на каждом шагу, и на кладбище живет безумный пьяница, который любит брать девочку с собой на рыбалку».

– Здесь все в полном порядке, – ровно сказала она. – А теперь объясни, пожалуйста, куда ты пропала. И почему. И зачем соврала про тетушку.

Шум в трубке сменился сигналами автомашин – Татьяна вышла из здания аэропорта.

– Я летала за Кириллом, – с отчаянным вызовом сказала она.

– Кто такой Кирилл?

– Это мой муж.

– А-а… Ага. – Маша растерялась. От нее, видимо, ожидали какой-то реакции, которую она не могла предоставить, и, как всегда в таких случаях, она четко повторила слова собеседницы, – будто вбивая ледорубы в обледеневшую скалу.

 – Кирилл. Муж. Хорошо.

Татьяна прерывисто выдохнула. Кажется, ледорубы выполнили свою задачу: они обе пока удерживались в этом абсурдном диалоге.

– Я летала за ним в Таиланд.

Год, проведенный в Таволге, что-то сильно поменял в Татьяне. В ней родилась и постепенно вызрела мысль, что они должны жить здесь вдвоем с мужем.

– Это не для помощи, – твердо сказала она. – Я все сама могу, а если что, есть Альберт и прочие. Просто так надо было.

Это было бы правильно. Я все объяснила Кириллу, сказала, что здесь сложно, конечно, и всегда будет сложно.

Маша ничего не поняла. Ей показалось, что приглашение в Таволгу было своего рода извинением Татьяны перед мужем за их предыдущую семейную жизнь. При мысли об этом ее охватил смех. «Прости, милый, я вела себя как неблагодарная свинья, поэтому поедем теперь со мной в заброшенную русскую деревню».

Поразительнее всего, что муж согласился.

– Он вернется из Таиланда? – недоверчиво переспросила Маша.