Зачем Баренцева дважды ездила на вокзал? Почему время на чеке не совпадает с ее появлением? Я тебе тогда сказал, что это не чек, помнишь? Я имел в виду, что это не оригинал чека, а его копия. А это действительно был не чек. Точнее, не только чек, но еще и ключ от сейфа.

– Штрих-код, – кивнул Сергей.

– Ага. Штрих-код открывает ячейку. Но он одноразовый, вот что важно. Открыл ячейку – оплачивай ее заново. Если бы мы с тобой сами доехали до вокзала и попытались что-то положить в камеру хранения, то поняли бы всё. Оксана тоже сообразила это в субботу. Но она уже предвкушала развлечение, и ее было не остановить.

Требовалось, в сущности, не так уж много: зарегистрировать новый почтовый ящик для одного-единственного сообщения и купить портативный принтер.

– Если бы ее благоверный помчался в полицию с заявлением о шантаже, по этому ящику ее и вычислили бы, – заметил Бабкин.

– Она не верила, что он это сделает. И оказалась права.

Они помолчали.

– Слушай, а что это ты его пожалел? – не удержался Бабкин.

– Может, я Татарову посочувствовал! Если бы Баренцев уперся и не стал ни в чем признаваться, на него навалилась бы та еще работенка…

– Хахаха! Ты? Посочувствовал парню, который женился на дочери человека, живущего в доме с сайдингом? Да не смеши меня! Не, тут что-то другое.

Может, ты к старости становишься сентиментальным?

– Может, – согласился Илюшин. – По-моему, Токмакова идет… Я на минуту."

"Он легко вскочил и направился к соседнему коттеджу.

– Сентиментальным, ага, как же, – вслед ему пробормотал Сергей. – Насчет минуты ты тоже мозги кому-нибудь другому пудри.

Он вытянул ноги и глубоко вдохнул. Воздух-то какой… Как вообще могут убивать друг друга люди, живущие в сосновом лесу?

…Токмакова пыталась открыть дверь и не могла попасть ключом в замочную скважину: дрожали пальцы.

– А ведь вы прямым текстом сообщили мне, кто убийца, – сказали сзади.

Она уронила руки. Постояла, возвращая лицо в нормальное состояние, неторопливо обернулась.

Разумеется, сыщик. Руки в карманах. Выглядит как мальчишка, дерзкий, нахальный мальчишка. Только довольства на роже меньше, чем можно было бы ожидать.

– Я вам ничего не сообщала.

– «Юрий жил в крепком браке и пошел бы на все, лишь бы его брак не рухнул».

Это ваши слова. – Сыщик смотрел без улыбки, прищурившись. – Я все размышлял, отчего вы не подпускаете меня к детям… Доказательств у меня, конечно, нет. А теперь, когда Юрий признался, они и не нужны. Но я полагаю, дело было так: в ночь с субботы на воскресенье кто-то из них проснулся. Ставлю на мальчика Яшу. – От него не укрылось ее едва заметное движение. – Успокойтесь, никто из них мне ничего не говорил. Яша проснулся, вышел на улицу… И увидел хозяина дома, который заливал тело цементным раствором.