Я как-то раньше сильно не интересовался ханьцами. Стоит исправиться.

Для маскировки накидываю матрицу одного из ханьцев в ментальной клетке. Выбираю самого старого непримечательного друида. Зверь Хома поглощает слепок матрицы, и — вуаля! — в чужих глазах я теперь выгляжу как седой азиат. Если же ещё пригнуться и сделать пришибленный взгляд, то и никто не заподозрит во мне солдата.

Прошмыгнуть в город не составляет труда. Крепостных стен вокруг поселения нет, окопов и траншей тоже, война ведь далеко. И вот я уже гуляю по центру, а от ярких вывесок с иероглифами рябит в глазах. Но все эти заведения предназначены для приезжих, оттого сейчас пустуют, многие закрыты. А потому мой путь лежит в харчевню для местных. Это больше трактир с азиатским антуражем: пьют в основном рисовую водку, мягкий свет от традиционных ханьских ламп создаёт уютную и расслабляющую атмосферу, воздух наполнен ароматами специй.

Я падаю на скамейку к небольшой компании и улыбаюсь желтоватыми зубами:

— Внучата, а давайте я вас угощу кувшином хмельного? Я проездом, уже как три дня плетусь из Ханчжоу, страсть как хочется поговорить с кем-то.

Трое ханьцев с интересом смотрят на меня. На обветренных лицах вспыхивает детская радость, будто к ним Дед Мороз заявился.

— Да угощай, дед. Мы только «за», — усмехается молодой ханец с шрамом на лице. Он с прищуром оглядывает мой облик. — А мы тебе расскажем последние новости.

Контакт налажен, я заказываю у подавальщицы выпивку. Вскоре девушка приносит глиняный кувшин со спиртным. Ханец со шрамом внимательно следит, как я вынимаю розовые купюры из кожаного кошелька и отдаю девушке, а потом сам нагло и быстро разливает напиток.

— Вздрогнули! — объявляет он.

После опрокидывания «горячей» у Шрама с собутыльниками развязывается язык. Ну а я слушаю, да делаю акцент вопросами на интересных мне темах. Ну и пью со всеми. Меня-то градус не возьмёт.

Болтают же кто о чем: о разбое на дорогах, о делах на фронте, о выросших ценах. Не забывают замолвить словечко и про принцессу Ай. Оказывается, сволочь Го не продержался в фаворитах принцессы и три недели. Об интрижках принцессы пьяницы особенно любят поговорить. Я убедился, что сделал правильное решение, не оставшись ночевать во дворце. Потом было бы сложнее отбиться от ручек принцессы.

Одновременно я сканирую по очереди мысли всех посетителей. Поверхностная информация пролетает мимо. Если что-то цепляет, то погружаюсь и читаю более детально.

Тем временем речь среди собутыльников заходит и об иномирянине в Тибете. Мол, раньше был там монашеский монастырь, да монахов согнали и они пошли по миру, а их дом занял иномирянин.

— Кстати, а кто населяет эту крепость? — тут же задаю интересующий вопрос. — Говорят, страшные чудовища.