Поймав себя на том, что она перевела взгляд с его зеленых радужек на губы, скрипачка смущенно опустила глаза, но тут же вновь невольно подняла их, желая смотреть и смотреть на подошедшего к ней ненормального мужчину. Он был как картина, которой хотелось любоваться много часов подряд. Мало того, Марте вдруг захотелось коснуться его – его плеча или руки, и неважно, что они были совершенно незнакомыми, а он нес чушь.

– О чем вы говорите? – тихо спросила Карлова, облизывая пересохшие губы, не тронутые помадой.

– Я часто о тебе вспоминал. Ты изменилась. – Его голос отчего-то был теплым. Наполненным этаким болезненным теплом.

– Да о чем же вы? – сжала руку в кулак Марта.

– Опять играешь? Можешь просто сказать: «Убирайся».

Зеленоглазый мужчина не успел ответить ей.

– Кто это, Марта? – удивленно спросил появившийся около столика Феликс, глядя на незнакомца, усевшегося на его законное место. Ситуация ему не нравилась. А он, кажется, не нравился мужчине, сумевшему без проблем захватить чужую территорию и внимание Марты.

Она же только плечами пожала, не поняв, как от этого неприятно стало брюнету. Хотя, наверное, мало бы кто это понял – мужчина умел хорошо скрывать свои эмоции.

– Твой парень? – спросил брюнет, вставая и внимательно разглядывая пианиста. – Музыкант? – вдруг спросил он.

– Музыкант, – отвечал Феликс. – А вы кто?

– Хорошо, – неизвестно к чему сказал темноволосый обладатель зеленых глаз, вроде бы одобрительно кивая, но глядя на пианиста так пристально, что тому, человеку творческому и ранимому, стало не по себе. Феликсу казалось, что его оценивают – дабы понять: разорвать или все же из жалости оставить.

Самоуверенный незнакомец шагнул к Марте и, внезапно наклонившись к ней – их глаза были на одном уровне, – сказал негромко, глядя при этом не на ее лицо, а в сторону ночной берлинской панорамы:

– Не думай, не заставляю общаться тебя со мной. Но если понадобится моя помощь, я всегда помогу. – И он протянул ей визитку – черную, стильную, из дорогого сорта бумаги.

Он предлагал ей это от чистого сердца, незаметно касаясь гладко выбритой щекой ее волос.

Девушка, испугавшись такой близости их лиц, отвернулась.

– Пожалуйста, отдайте моему менеджеру, – зачем-то сказала Марта, чувствуя, что в горле у нее образуется комок – ей внезапно захотелось заплакать, и в глазах появилось неприятное напряжение. Не то, совсем не то она хотела сказать этому странному человеку, которого ей болезненно хотелось коснуться – хотя бы мимолетом.

Пространство, заполняющее пустоту ее сердца, тревожно загудело.

Это был третий раз, когда Саша видел Марту за последние восемь лет, прошедших со дня их ненастоящей свадьбы, так печально закончившейся для них обоих.