Целый месяц полного безделья и расслабухи. Пусть на последние стройотрядовские деньги, но зато с шиком и есть что вспомнить. Сергей пытался охотиться между густо поросших водорослями и ракушечником камней, но рыбы почти не было. Только раз мелькнула на грани видимости случайно заплывшая сюда кефаль. Бычки же и прочая прибрежная мелюзга его совершенно не интересовали. В конце концов, Муромцев от расстройства забросил ружье и стал, как выражалась Алена знатным краболовом. Ныряя с маской и ластами, Сергей поднимал с глубины довольно крупные экземпляры и дарил Алене, которая вволю наигравшись, отпускала их обратно.

Потом городской пляж им надоел и Муромцевы за небольшую плату арендовали у какого-то местного жителя лодку. Полученное ими практически за бесценок плавсредство было старым, ржавым, но еще на удивление крепким и вполне мореходным. На взгляд Сергея у лодки был один единственный недостаток. Чрезвычайно тяжелые, неизвестно из чего сделанные весла, которые приходилось каждый вечер возвращать хозяину «бо их жулики нэ спэрли», поднимаясь довольно высоко в гору.

Алена говорила, что в конце подъема уставший Сергей сильно смахивает на Иисуса, несущего на Голгофу свой крест. Муромцев, проклиная древнюю конструкцию весел, отвечал жене, что тогда скорее уж на апостола Андрея. Кажется, именно он был рыбаком.

Как бы то ни было, а лодку они брали каждый день. Посудина давала им возможность уплывать далеко от пляжной суеты в небольшие, отгороженные прибрежными скалами бухточки и заводи. Муромцевым, как молодоженам это очень нравилось. Лодка была вся пропитана запахом рыбы. Под решеткой настила хлюпала и плескалась несвежая вода с разнообразным рыбацким мусором.

Как ни странно, чистюлю Алену это совсем не смущало. Видимо на отдыхе у нее были совершенно другие понятия о санитарии. Как только Сергей сталкивал лодку в воду и вставлял весла в веревочные уключины, Алена, щуря глаза от солнца и довольно улыбаясь, укладывалась уже порядком загоревшей и местами облупливающейся спиной на среднюю банку. Ноги она либо свешивала прямо в воду, либо переплетала их, покачиваясь вместе с посудиной.

Иногда хозяин давал им слабенький, и такой же древний как сама лодка «Ветерок».

С мотором их плавсредство становилось гораздо шустрее. В хорошую погоду оно под управлением Сергея, резво двигаясь «чушиным галопом» поднимало носом «крутую» волну. Лодка хлопотливо тарахтела мотором вдоль берега минут по двадцать, унося Муромцевых в самые укромные уголки южного берега Крыма. Дальше забираться Сергей не решался по той простой причине, что дядя Яша не давал никакой гарантии на работоспособность «Ветерка».