— Я ведь прав, брат? Ты хотел одолеть чудище в одиночку?

— Само собой, — кивнул я, и близнецы Пожарские рассмеялись. А я продолжил:

— Но продукты все равно придется внимательно проверить.

Очиститься от грязи обескураженному Суворову удалось без особого труда. Он вошел в холодный ручей, и вода вокруг него тотчас забурлила. Затем парень выбрался на берег и от его одежды поднялся густой пар. Ткань стала сухой, хоть и слегка помятой.

— Руны не выгорели? — озаботилась Алина.

Сергей задрал рукав куртки и под ним виднелись рисунки, которые не пострадали.

— Как я мог стать одержимым? — произнес он сдавленно и с отвращением взглянул в сторону настороженных проводников. — Ведь я не какой-то деревенщина.

— Мы в особом месте, — ответил я. — И тут надо быть осторожными.

— Не могу поверить, что причинил тебе вред, — обратился ведьмак к Шереметьевой и осторожно коснулся ее скулы, на которой темнела небольшая царапина, оставленная кольцом Суворова.

— Все хорошо, — княжна смущенно опустила глаза.

— Прости, — очень тихо сказал парень и я заметил, как сильно он сжал кулаки.

— Ты можешь продолжить путь или вернешься в деревню? — спросил своего родича Олег.

— Я в порядке, — нахмурился парень.

— Пусть Морозов скажет, — неожиданно предложил потерпевший. — Он видит во мне что-то свое, темное?

Вместо того чтобы возмутиться, я подошел к нему и развернул, ухватив за плечо. Внимательно посмотрел в глаза и мрачно потребовал:

Может, он и удивился моему приказу, но не стал возражать и ощерился. Но вышло у него по-человечески и ничего похожее на оскал существа в нем не обнаружилось.

— Хорошие зубы. И все на месте, что удивительно, учитывая, какими шутками ты разбрасываешься, — буднично сообщил я. — Если мы продолжим путь, то надо двигаться сейчас. Не хотелось бы застрять здесь с наступлением ночи.

При упоминании возможной задержки проводники заволновались.

— Милсдари, нельзя тута ночью быть. Живыми мы отсюда не выйдем.

Марья посмотрела на часы, которые были на ее запястье, потом постучала по циферблату и нахмурилась.

— Какая-то дичь, — фыркнула она.

— Часы встали. Но они неубиваемые. У них вечная гарантия…

— Хватит об этом, — отмахнулся от возмущения сестры Иван. — Тут некому оценить рекламную интеграцию.

Я поднял голову к небу, поняв, что не вижу солнца и не могу определить, как высоко оно располагается.

— Больше шести часов мы тут не задерживаемся, — Длинный Ленька остервенело, грыз прутик, будто не замечая, что тот грязный. — И иногда получается, что выходим к вечерней зорьке токма. Хотя в Лукоморье вступали на рассвете.

— То есть время тут может не соответствовать реальному, — резюмировал я.