Одержимый распахнул глаза, уставился на меня в упор и жутко оскалился. И глаза его были нечеловеческими. Они были полны ужаса и боли.

— Уходи. Мы не тронем тебя, — приказал я тьме в груди Суворова.

— Обманешь? — просипело существо.

— Даю слово. Уходи и не возвращайся.

— Слово ведьмака? — усмехнулась нежить.

— Ты можешь довериться мне и остаться в живых, или я вытащу тебя. И убью.

Сгусток первородной тьмы выскользнул изо рта Сергея, словно смола. Потеки превратились в жирные темные перья. Затем распахнулись крыльями и захлопали, расплескивая черную жижу.

— Темный, — неожиданно ласково проворковала жуткая птица и резко оттолкнувшись от лица ведьмака, вознеслась в небо.

Я развернул свои крылья, чтобы отвлечь товарищей. И подхватил потерявшего сознание Суворова. Затем положил его в месиво из грязи и подпаленной травы и поднялся на ноги.

Ведьмаки стояли вокруг и смотрели на меня настороженно и даже испуганно.

— Что он ел? — спросил я сипло. — Или пил? Кто разделил с ним трапезу?

— Я не захотела есть вяленое мясо, которое он мне предложил, — дрогнувшим голосом отозвалась Алина.

— Сергей взял с собой из сухого пайка, — пояснила Шереметьева.

Я подошёл к неподвижно лежавшему Суворову. Присел рядом с ним, похлопал ладонями по карманам. И вытащил пакет с логотипом фирмы. Упаковка была надорвана, внутри лежали нарезанные соломкой кусочки сухого туристического пайка.

Пожарский подошёл ко мне, осторожно заглянул через плечо:

— Ничего не понимаю, — пробормотал парень. — Полагаешь дело в мясе?

— Он был единственным, кто его ел, — задумчиво ответил я, рассматривая пакетик. — И он был единственным, кто стал одержимым.

— На мануфактуре завелась нечисть? — уточнила Марья.

— Не думаю. Вернее, уверен, что нет.

Вытащил одну из соломок, с интересом повертел ее в руке. И заметил, что снизу мясо было будто бы темнее. Словно бы подкрашено чернилами. Я коснулся пятна и заклинание, наложенное на мясо, откликнулось на зов темного ведьмака. Перевернул пакет и довольно улыбнулся:

Эта фраза заинтересовала не только близнецов-Пожарских. Даже Шереметьевы подошли ко мне, и посмотрели на упаковку.

У нижней склейки пайка виднелась едва заметная дырочка. Как будто неаккуратный маленький надрез.

— И кто это сделал? — удивлённо пробормотал Олег.

— Да ясно кто, — хмуро ответил Пожарский и обернулся к Ленькам.

— Это не мы, милсдарь, Спасителем клянусь, — поспешно произнес Рыжий.

— А кто? — нахмурилась Марья. — Вы всю еду отравили?

— Это не они, — подтвердил я. — Селяне бы не решились, зная, что с нами пройдет сын старосты. Заклятье на мясо было наложено уже здесь. Скорее всего, Суворову отвели глаза и испортили еду.