— Никто не читал описания в справочнике Синода? — удивленно уточнила Алина и подняла рукав, обнажая запястье.

На нем было надето трое механических часов на металлических браслетах.

— Надо взять показания с каждого циферблата, сложить их и вычислить среднее значение…

Я вдруг понял, что на моих собственных часах, которые достались мне от мироходца, есть несколько кругов со стрелками. С этой мыслью я посмотрел на них и с удивлением понял, что секундные стрелки двигаются с разной скоростью. Поразмыслив, я решил, что самое важное для этого места время указывают самый крупный круг.

— Сейчас тут десять часов, — с уверенностью сказал я.

— Верно, — подтвердила Шереметьева и добавила, — без четверти десять, если быть точнее.

— Тут секунды идут чуточку по-другому, — пояснил я разницу в показаниях. — Думаю, каждый час прибавляет еще пять минут. Хотя я не удивлюсь, что временные аномалии тут могут проявляться по своим правилам.

Со мной не стали спорить и спрашивать о происхождении хронометра. Что только успокоило меня.

— Так что, идем дальше? — Олег обвел нас всех тяжелым взглядом, задержав его на Алине и бледном Сергее.

— Я за то, чтобы идти, — поднял руку Иван. — Сестра тоже.

— Без тебя могу ответить, — раздраженно сообщила девушка и вскинула ладонь над головой.

— Боюсь, завтра наши проводники внезапно заболеют, — предположил я негромко и тоже проголосовал за продолжение путешествия.

— Я в деле, — глухо отозвался Суворов.

— Идем, — вторила сводному брату Алина, и старший Шереметьев кивнул, как мне показалось, обреченно.

Мы быстро собрали годный провиант, рассовав его в свои котомки. Все согласились с тем, что легкий голод принесет меньше вреда, чем возможная одержимость. К слову, испорченных пакетов оказалось немало. Я осмотрел некоторые из упаковок и подумал, что их мог погрызть кто-то вроде крысы или…

— Белки, — нахмурился я и уточнил у Проньки, — ты белок видел?

— А как же, — удивился он. — Почитай, всю дорогу рядом с нами бегут.

Мы оглянулись, но не увидели ни одного грызуна.

— А сейчас чой-та не видно их, — продолжил погрустневший парень. — Они и на плечи мне запрыгивали. У меня были сухарики по карманам, так я их все и скормил ентим бельчатам.

— Ясно, — я потер лоб, пытаясь собраться с мыслями. — С местной фауной мы не контактируем.

— Что? — озадачились деревенские.

— Живность не подпускаем к себе. Никакую.

— Так это все знают, — зло пропыхтел Лысый, зыркая на старостиного сына. — Токма этот малохольный не ведает, что в Лукоморье не стоит кормить никого.

Алина густо покраснела, очевидно, вспомнив, как сама угощала белку на тропе. Я подумал, что ей повезло потерять ту упаковку с орешками.