Ракетным беспощадным ударом накрыли опустевший, полуразрушенный склад, спрятавшаяся внутри минометная техника окончила дни под завалами. Сквозь бинокль Бейка видела, что наши выводили шавов.Обескураженные рабы не знали, что делать. Оболваненные, ждали свежих указаний от хозяев, а хозяева все не шли. Смотрел потом и сам, грузили несчастных в автобусы.

Вздрогнул, вспомнив, как выкрашенная в серо-черный «Щука» зависла над нами, возвращаясь с атаки.

Замедлила ход, жало пулемета механически вздрогнуло, уставившись прямо на Фелицию.Снайпер обратилась в каменное изваяние.

Пилот четырехлопастного легкого штурмовика принял нас за диверсионную царенатскую группу.

Держался за «Ареса», задаваясь вопросом: что делать? Стрелять? По своим?

Елена замахала руками, глупо указывая на свои уши: надеялась сказать, что зверолюд.

А все знают, что с зверолюдьми делали в Царенате.

Бейка связалась с пилотом по сети. Не сказала ни слова, общались мысленно, но был уверен, летчик побелел, как мел и поседел. «Щука» умчалась вслед за товарками на крейсерской скорости.

Выбрали ночлег в опустевшем доме на пересечении трассы. Судя по картам, когда-то здесь была улица Веселая.

Бейка решила держаться особняком, забралась на этаж выше.

Скакать по лестнице не было желания, через окно по остаткам водосточной трубы забрался наверх.

Прошел сквозь туалетную комнату. Разрывом снесло перегородки. Фаянсовый трон осколками лежал на колотом плиточном полу.

Щелчок взведенного курка заставил вздрогнуть. Застыл, словно там, перед танком.

— Приказ «отбой» дается для всех, рядовой. Даже если мнишь себя младшим лейтенантом.

Бейка изволила быть в гостиной. Диван подтащила к самому окну. Так вот, значит, чем гремела здесь?

Плоский пистолет в руке дулом смотрел мне в грудь, но через миг нырнул обратно в кобуру. Стало спокойнее, когда услышал мягкий шелест предохранителя.

— Хотел со мной поговорить, Потапов? Давай попробуем.

Все ещезлится. Знает, что напрасно, но не отпускает обиды. За то, что заставил поволноваться. Самому не легче.

Я потеребил волосы на затылке.

— Этот танк, он… заговорил со мной.

Стальной взгляд стальной девы. Ничего не выражающее, будто ставшее маской, лицо Бейки. Не верит ни единому слову.

Почуял себя маленьким мальчиком на допросе у директрисы: кто разбил стекло? Да что я, в самом деле!

Наплыв злобы на самого себя вернул уверенность.

— Он говорил со мной, просил добить. Так бывает?

— Уверена? Щебекин говорил, они вселяют души в эти машины. Чтобы те обладали толикой человеческих чувств. Сомневались, искали, подозревали…

— Неудивительно. Щебекин верующий.

— Рабы, резервуары, некроманты… Как-то слишком много подтверждений, чтоб было неправдой.

Командующая выдохнула.