А вы послушными игрушками пляшете ей на потеху.

Кулак врезался мне в живот, выбив из рук зарождающиеся ружеклятье. Мана, последние остатки пылью просыпалась с ладоней.

— Вот этого не надо, мальчик. Мы учимся на ошибках. В поражениях видим пути победы. В лесу ты избил меня, словно котенка. Кем теперь чувствуешь себя сам? Но ты слушай, Бейка сказала тебе, что была моей любовницей? Что паскудства ради я наложил на нее проклятие. А теперь подло мечтаю убить. Может быть, она даже права. Но она ведь выдумала красивую сказку. Для чего ей нужен ружемант?

— Зхачем… пфрассказываи-ж?

Он вновь расхохотался.

Ладонь тыльной стороной отвесила мне пощечину — голову чуть не снесло, захрустела шея.

— Хочу, чтобы, умирая, ты знал правду. Плакал, осознав обман. И даже если не поверишь, где-то в глубине тебя поселится кроха сомнения. Мне будет приятней. У uomo не должно быть друг от дружки секретов, capiche? Ружемант, достигший определенного уровня, способен говорить с оружием. Уверен, ты слышал его зов прежде. Что с тобой говорило? Танк, винтовка, бронетранспортер? Не так уж и важно. Ты уже видел, что она сделала с одной из ваших девчонок: вселилась в нее, потеряв тело.

Айка — вместилище. Прекрасно помнил об этом.

— Кто тебе сказал, что она может вселяться только в нее? Что, если скажу, она способна проворачивать этот фокус с другими? Перенимать их тело, строить под себя, забирать умения. Ружемант нужен ей, чтобы достичь высокого уровня, отыскать мнимое сокровище Восьми — и вот тогда ты станешь не нужным. Она вытеснит твое собственное сознание, загонит его в самый дальний темный угол. Где ты и сдохнешь. Но не бывать! Сейчас ты сдохнешь.

Мечтал когда-нибудь увидеть огненный дождь?

Перехватил меня за шкирку, словно шкодливого щенка. Третья сила дернула меня за веки, заставила открыть глаза. Выстроившись в ряд, плеяда танков встречала меня поднятыми дулами. Подчиняясь воле бронемага, машины не спешили атаковать.

— Салют в честь павшего врага! — пушки тут же ответили на его зов, тяжко ухнув выстрелами. На миг увидел глаза Скарлуччи перед собой, в них плескалось чистое безумие. Пробило дрожью с головы до ног. Он разинул вонючую пасть, в ноздри ударил дух крепкого, дорогого табака.

Сказать он ничего не успел. Бейка врезалась в него, словно снаряд. Я рухнул наземь, освободившись из его хватки. Чародейские путы, мгновение назад державшие, спали, даровали свободу. Встал не сразу, приподнялся, глядя на удивительное.

— Cosa gli hai detto?

Бейкин стальной кулак врезался в плоть чародея. Семь защитных экранов возникли перед ней один за другим. Хрустнули, как стекло, под стальным напором механической руки. Вит согнулся, Бейка вновь оказалась той, кто сумел сделать ему больно.