И еще, кстати, машины завтра не будет!

Я специально начал излагать командно-штабным языком. Это чтобы начальника заставы получше пробрало. Особенно, когда он почувствует контраст с предыдущим допросом. Про то, что это война, решил не говорить — не поверит. А вот в провокацию — вполне. Старший лейтенант во время моего монолога сидел крутя ручку, а потом мотнул головой и сказал:

— Студент, говоришь? Х‑хе!

Ну точно товарищ Сухов! И хекает так же.

Он встал и прошелся по кабинету.

— А что ж ты с утра молчал? А, филолог? И почему так уверен, что машины не будет?

— Уверен — потому что знаю. Не до меня завтра будет. А молчал потому, что считал, будто сегодня двадцатое число и время у меня еще есть.

Черт! Как-то неубедительно все получается. По глазам вижу, не верит мне старлей. Поэтому уже с отчаянием добавил:

— Ну сам посуди, старшой! Немцы ведь над тобой через день летают. Так ведь? — Он машинально кивнул. — Расположение твоей заставы знают вдоль и поперек. И сегодня ночью, то есть уже завтра, в районе четырех утра, начнут долбать. Я это точно знаю. Не просто так по их стороне ползал.

Видно, что-то в моем голосе заставило его усомниться в своем неверии.

— Кто же ты такой, студент? И откуда все это знаешь? — Старший лейтенант прошелся по комнате и, достав пачку папирос, закурил.

— И ты узнаешь — через каких то шесть часов. А кто такой — сказать не могу. Тебе не могу, извини — не твой уровень. Ты пока с оперативным свяжись и передай ему, что от меня узнал.

Он с силой вмял папиросу в пепельницу и, кликнув часового, вышел, оставив меня сидеть. А я, свистнув из оставленной на столе пачки папиросу, закурил и начал размышлять о том, что обратно в камеру по всякому не вернусь. Попытаются засунуть — буду вырубать конвоиров. От меня, похоже, такой прыти не ждут. Потом рвану в глубь территории. В одиночку, сидя в камере, войну не выиграть. И впустую погибать не по мне. Конечно, хочется помочь людям, но ведь не против их воли. А когда все уже завертится — буду я здесь или нет, разницы никакой. Тут мысли перескочили на другое. Этого командира заставы, похоже, все-таки получилось зацепить. Если бы начал буровить про войну, он бы меня послал, а так — обычная провокация на его участке. Опасности подвергается его личный состав, за которого он, как всякий командир, в ответе. И замашки у него именно отца-командира, я это уж отследил. Не-е-ет. Он точно начнет что-то предпринимать. Во всяком случае, сегодня ночью никто спать не будет. А со студентом-филологом, похоже, пора завязывать. Буду косить под нашего разведчика-нелегала. Жалко… Быть студентом у меня хорошо получалось.

Тут появился старлей и, не садясь за стол, подошел к окну.

— Связи нет. Я уже послал человека в отряд. — Он повернулся: — Говоришь, в четыре?

— Да. В четыре утра.