Наверняка я что-то забыла, но если Джейк свяжется со мной позже и скажет об этом, я попрошу его просто выбросить это. Даже сейчас, пока я одна, я не позволяю себе проявлять хоть какие-то эмоции. Если дам слабину, то тут же разрыдаюсь. Но мне нельзя не проронить ни слезинки в этой квартире.

Я возвращаюсь в гостиную, везя за собой чемодан. Подхожу к Джейку и сжимаю его руку. От этого прикосновения мне хочется умереть.

Он на мгновение застывает, а потом поднимает руку и касается моей щеки. Легким движением проводит большим пальцем по моей нижней губе, после чего на нем остается красное размазанное пятно.

– Не рановато ли для красной помады? – грубовато спрашивает Джейк.

– Это моя визитная карточка, – отвечаю я, а сама думаю: «Это моя броня».

И сейчас эта броня – единственное, что удерживает меня от того, чтобы не упасть в слезах к его ногам.

Эти три слова тоской отдавались в моем сердце всю дорогу до Гастингса. Я так и не плакала. Думала, что буду, но, наверное, так глубоко похоронила свои эмоции при расставании с Джейком, что теперь не чувствую ничего. Совсем ничего. Я опустошена. Глаза сухие, а сердце превратилось в камень.

Когда я подхожу к парадной двери дома, волоча за собой чемодан, папин «Джип» стоит на подъездной дорожке. Надеюсь, он не выгонит меня снова. С другой стороны, даже если отец и скажет мне, что я не могу остаться, мне нужно лишь будет найти место, чтобы остановиться на ночь. Когда я ехала в поезде, позвонила Венди и сообщила, что мне можно возвращаться уже завтра утром. Они с Марком даже собираются сегодня съездить в «ИКЕА», чтобы купить кое-какую необходимую мебель. Я сказала ей, что им необязательно это делать, но, видимо, со страховкой надо еще что-то утрясти, и они настояли на том, чтобы хотя бы приобрести мне кровать.

Папа на кухне, загружает посуду в мойку. Он стоит ко мне спиной, и на какое-то мгновение я даже пугаюсь. Отец высокий и широкоплечий, у него фигура хоккеиста, и со спины он очень похож на Джейка, только темные волосы короче. От него так и веет силой, и это служит напоминанием, что мне тоже нужно быть сильной. Мне всегда нужно быть сильной перед отцом.

Папа разворачивается и тоже бросает короткое «привет».

Повисает тишина. Наши взгляды встречаются. И внезапно на меня накатывает невероятная усталость. Сейчас только час дня, а у меня уже эмоциональный упадок. Интересно, сколько еще мучительных испытаний уготовано мне на сегодня?

– Может, пойдем сядем в гостиной? – предлагаю я.

Мы усаживаемся в разные концы дивана. Я медленно вдыхаю, а потом долго, размеренно выдыхаю.

– Знаю, ты любишь, когда переходят сразу к делу, поэтому не стану тянуть. – Я складываю руки на коленях. – Я прошу прощения.

Папа слабо улыбается.

– Ты не могла бы уточнить? Тебе за многое нужно извиниться.