Уперевшись локтяни в колени, он дремлет, а пламя от свечи на столе выхватывает из темноты его мужественный профиль, только подчеркивая заострившиеся от усталости черты лица.

Я стараюсь двигаться как можно тише, чтобы не разбудить его: понятия не имею, спал ли он вообще за это время хоть сколько-то. Но у меня не выходит. Как только я опускаю ноги на деревянной пол, доска предательски скрипит, и Нортон поднимает голову.

— Тебе надо лежать, — говорит он и встает. — Я принесу что нужно.

— А тебе нужно поспать, — отвечаю я, намекая, что уже в состоянии сделать все сама.

Его взгляд достигает самых потаенных уголков души, а я и не хочу от него скрываться. Хватит. Пока уже серьезно поговорить без лишних секретов.

— Какая же ты упрямая… Ариелла.

— Я упрямая, — с улыбкой отвечаю я и, протянув руку, касаюсь глубокой царапины на его щеке. — И я… не Ариелла.

Между бровей Нортона появляется глубокая складка, а на лице отображается смесь разнообразных эмоций от недоверия до раздражения. Он обеими руками берет меня за плечи и всматривается в мои глаза:

— Может, уже хватит шуток и иллюзий?

Я улыбаюсь и пожимаю плечами:

— Именно так я и думаю, поэтому я честно признаюсь, что я не Ариелла, — говорю я. — Но… Давай все же присядем, ты прав, мне тяжело стоять.

Голова начинает кружиться, а перед глазами плывут черные круги. Родер почти мгновенно оказывается рядом и помогает присесть, но ложиться я наотрез отказываюсь. Свое же кресло дракон придвигает еще ближе и обхватывает мои пальцы своей горячей ладонью, будто боится, что я могу куда-то деться.

Да куда я от него теперь денусь? Разве что только сам прогонит.

— Я все равно не понимаю, о чем ты…

— Ариелла… Я предполагаю, что настоящая Ариелла, та, которую ты выбрал себе в жены, умерла. Первое, что я помню, когда я оказалась тут — ваш разговор с тем старым мужичком… Если я правильно понимаю, схиром…

В глазах на секунду мелькает огонек гнева, но он быстро его гасит, будто его отвлекает какая-то иная мысль:

— Погоди, — перебивает Нортон меня. — Что значит «тут оказалась»?

Я вздыхаю, отвожу взгляд, а потом рассказываю все по порядку, надеясь, что Нортон хотя бы поверит. Все-все с того момента, как поняла, что меня обвиняют в том, что ни я, ни настоящая Ариелла не делали и… вплоть до того, как орк сдернул с меня тыквенные бусы.

Про Ириди пока что решаю умолчать, потому что на генерала и так сваливается много «открытий чудных».

Но в течение всего рассказа он молчит, ни разу не перебивает и только время от времени удивленно вскидывает брови. Когда я пару раз пытаюсь забрать руку, его хватка становится сильнее, и к концу моей истории, он окончательно переплетает наши пальцы.