— И что бы ты сделал, если бы я не сбежала?

— Выяснил бы, как Ариелла попала в списки, заставил бы Ксаррена поговорить с тобой, — рассказывает Нортон. — А потом… Не знаю. Думаю, сделал бы новые документы и позволил прожить свою жизнь.

— А как же обвинения в привороте? Ведь Вилления все же подкинула бутылочку.

— И здесь тоже помог бы Ксаррен. Ему точно можно доверять.

— Да что за загадочный Ксаррен? — я чуть отстраняюсь, чтобы заглянуть Нортону в глаза.

— Еще один дракон. Он видит истину. Но он очень вредный, поэтому я бы посчитал обращение к нему крайней мерой, — шутливо отвечает Родер.

— То есть он как Роувард?

— Нет, Вард чувствует эмоции, — качает головой Нортон. — Может сказать, врет человек или нет. Вот тебя раскусил, предупредил. Но я и предположить не мог…

— Вряд ли это можно отнести к моим заслугам, но я старалась, — морщу нос я. — Кстати, а его… нашли?

Родер мгновенно мрачнеет. Его тело напрягается, а сердце бьется сильнее.

— Нет. Будем отправлять новые поисковые отряды, — отвечает он.

— Может, он где-то в плену? У орков? — переживания Родера передаются и мне.

— Орков допрашивали, но… — он не заканчивает, но все и так понятно. Роуварда так и не нашли. — А они сейчас не в том положении, чтобы врать.

В голове не укладывается, а на душе становится сумрачно, хотя руки Нортона все еще мягким солнышком отгораживают от проблем.

— Он ведь отправился просто на переговоры. У вас же было все продумано, даже на случай ловушки, — едкое ощущение горечи и несправедливости растекается по венам. — Что могло случиться?

— Мои люди, которые были с ним, говорят, что переговоры зашли в тупик. Отец нашего пленника был готов пойти на перемирие, но второй вождь отклонил все предложения, — рассказывает Родер. — Все уже возвращались, когда Вард заметил капище и темный ритуал. К сожалению, их тоже заметили. Из прочих показаний ясно, что Роувард смог разрушить капище, а остальные — отбиться и вернуться.

— Ну, а… На месте капища… искали?

— В первую очередь, — морщится Родер. — Но как выяснилось, уничтожение капища бьет по самому уязвимому месту драконов. Поэтому вряд ли стоит ждать утешительных новостей.

В этот момент Ириди напоминает о себе каким-то мысленным, нехарактерным для нее чувством испепеляющей тоски, которая передается мне.

— Что ты имеешь в виду? Что за слабое место?

В голове выстраивается цепочка мыслей, которая мне совсем не нравится. А если еще и принять во внимание реакцию Ириди…

— Как выяснилось, темной силы было слишком много, а при ее резком всплеске рвется связь с драконом. Или страдает сам дракон.

— Но ты же… — не хочу думать, что его слова подтверждают мои догадки.

— Да, перед тем, как убить вождя и жреца, я разрушил второе капище, — коротко отвечает он.