Даже если по дому промчится стая бандерлогов с визгом и улюлюканьем, они не сразу отреагируют. А я девушка осторожная, тишком, бочком и на улицу.

На этот раз я успела почувствовать, как прошла барьер, не замеченный мной в первый раз. Тот лежал прозрачной, едва уловимой дымкой, перекрывая подъем на второй этаж.

До храма было не так уж далеко, но я все равно прибавила шагу, и обернулась только перейдя сеть мощеных дорожек, ведущих в сад. Автоматически подняла глаза на второй этаж, и застыла от шока, столкнувшись с потрясенным взглядом Дареша. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, пока потрясение на лице мужа не сменилось злобным предвкушением, а после я развернулась и побежала.

На скорости вломилась в садовые заросли, обернувшись на ходу, чтобы оценить силы противника и выработать стратегию по спасению себя. Небольшая, но фора, у меня была. Пока Дареш проскочит четыре двери, пока спуститься с лестницы, пока объяснится со своим незнакомцем, я успею добежать до храма, а… О-о-о…

Стекло вылетело со скрежещущим звоном, и миг спустя со второго этажа стартовала его графская ненаглядность с невесть откуда взявшимися крыльями.

Недооценила я ярость супруга. Даже окно не открыл. Видимо, ночка удалась.

Слава богу, благодаря памяти Эйвери и аналитическому складу ума, я неплохо ориентировалась в саду, выискивая кратчайший путь к храму. К счастью, он и впрямь был короткий. К сожалению, этот путь лежал через зеленый коридор, где ни свернуть, ни спрятаться. В панике я буквально впрыгнула в этот самый коридор, выглядевший, как зеленая арка, увитая плющом, убегающая в темноту.

Соматика демонстрировала полный панический набор: рваное дыхание, подрагивающие ноги, сердце, бешено скачущее в груди.

Но ум был холоден. Взгляд отыскивал зазоры в арке, но стальные штыри, обвитые зеленью росли слишком тесно, а после…

После половину арки у меня буквально срезало над головой. Я едва успела отпрыгнуть, от огненной волны взорвавшей землю у меня под ногами.

— Виве, радос-с-сть моя, куда же ты бежи-ш-шь?

От разъяренного шипящего голоса я буквально оцепенела, и когда заставила себя двинуться, почему-то развернулась лицом к Дарешу. Прямо как дрессированная избушка на курьих ножках — к лесу задом, к мужу передом.

Тот уже спланировал на землю в конце зеленого коридора, сложив громадные песочные крылья, наподобие ангельских, и сладко улыбался. Он так откровенно смаковал мой страх, что даже мне, повидавшей многое в ушедшие девяностые, стало нехорошо.

— Сюда, тупая кукла, — он поманил меня пальцем, и тело, как заколдованное, радостно зашагало ему навстречу.

И врезалось носом в… во что-то. В стекло? Я потерла ушибленный нос и ощупала пространство перед собой. Не стекло, но воздух, как кисель, аж пальцы вязнут.