— Здравствуй, хорошая моя. Вот, это вам, только не бери в руки, тяжелый пакет, я сама унесу на кухню.

— А что это?

— Да это мы с отцом пару вечеров посидели на кухне, вареников вам налепили домашних.

— Ой, ну зачем? Не надо, я бы и сама…

— Люба! — Юлия пытается быть строгой. — Ерунду в голову не бери. Это не тебе в упрек — будто ты готовить не умеешь. Но я же женщина, понимаю, что у тебя сейчас со временем непросто. Зачем вам магазинным травиться, если есть домашнее? Особенно тебе — тебе надо только самое качественное кушать, не только себя кормишь — ребенка тоже. Где моя принцесса?

— В кроватке, только что поела.

— Сейчас вареники уберу в морозильник, руки помою и пойду целовать внучку. Смотри, вот эти с творогом, эти с картошкой, эти с грибами и капустой, а вот тут немножко — Коле, с вишней. Тебе пока с вишней нельзя.

— Я помню, — со вздохом.

— Слушай, а если Леночка только покушала… Там такая погода замечательная — тепло, ветра нет. Давай-ка, собери нас погулять? А сама ложись спать.

Едва Леночка затихла, устав от демонстрации всей степени своего недовольства надеванием шапки и завязыванием тесемок под подбородком, снова подал голос дверной звонок.

— А это Коля, наверное? Отлично, поможет нам коляску вынести. Ну, все, Елена Николаевна, хватит скандалить, пойдем гулять.

— Ник, суп на плите, курица в духовке, а я быстренько в душ, а то с утра никак не получается.

— Хорошо.

А после она подошла нерешительно к мужу, положила руку на плечо. Он притянул ее руку к губам.

— Ник… Ленке послезавтра уже два месяца.

— Угу. Совсем большая девица.

— Я к тому, что уже можно, наверное…

Он молчит какое-то время, потом встает. Отводит мокрую прядь от ее лица, заправляет за ухо.

— Можно, но… Люб, ты, правда, лучше поспи сейчас. Устала же, не высыпаешься.

— Я так и думала, — у нее вдруг начинает дрожать подбородок. — Я перестал тебя привлекать. Конечно, у меня уже не та фигура. Не такой живот. Грудь просто огромная. И вообще…

— Любава, ты несешь чушь.

— У меня муж четыре месяца без секса! И ему не нужно от меня ничего!

— Люб, я буду терпеть столько, сколько нужно. Я все понимаю и…

— Я не хочу терпеть! И я не понимаю! Нет, вру, понимаю! Ты просто не хочешь меня. Ты меня больше не любишь…

— Так, все, хватит! Похоже, переубедить тебя можно только одним способом!

В одно движение развязывает пояс на ее шелковом халатике, притягивает к себе. И, перед тем, как поцеловать крепко-крепко:

— Вечно ты торопишься, Любава…

Четыре месяца воздержания вспыхнули между ними мгновенно. Руки, губы, дрожащие пальцы, хриплые стоны, ноги подкашиваются, но до кровати все-таки надо дойти и упасть там. Она чуть не плачет от нетерпения, пока он торопливо раздевается.