Пел в караоке-баре, набрал сто баллов, между прочим.

— Я?! Пел?!

— Лишь позавчера нас судьба свела, — хорошо поставленным голосом промурлыкала Люба, — а до этих пор где же ты была…

— Что это за песня?!

— Это ты меня спрашиваешь? Ты ее вчера дважды пел на бис. Точно попадая в ноты. У тебя неплохой голос, кстати. По крайней мере, громкий, — с усмешкой добавила Люба.

— Любава… скажи, что ты шутишь.

— Какие могут быть шутки в таком серьезном деле? Вот фото и видео нам сольют — сам увидишь. А как ты вальсировал с моей мамой…

— Что?! — с ужасом выдохнул Ник. — Я… я ее уронил, да?

— Даже на ноги ни разу не наступил. В тебе после стакана коньяка на голодный желудок такая грациозность просыпается.

— О, Господи, нееет…

— А папе моему ты пообещал, что мы родим ему пятерых внуков. Папа был в легком… шоке. Я, впрочем, тоже.

— Это не может быть правдой!

— Ты главного не знаешь, — Люба устроилась на табурете за столом, вытерла пальцы салфеткой. — Про нашу… первую брачную ночь.

— Что? — он едва выдохнул это короткое слово.

— Что ты творил, Боже мой… — Люба закрыла лицо руками. И оттуда, глухо: — Я даже предположить не могла, что ты на такое способен…

Сквозь неплотно сомкнутые пальцы она увидела, как он присел на корточки перед ней. Почувствовала, как его пальцы коснулись ее рук.

— Люба… — голос его совсем тих. — Что я сделал? Я… обидел тебя? Я был груб? Сделал тебе больно? Взял силой? Господи, Люба, скажи мне! Не молчи!

Он потянул ее ладонь, она убрала руки от лица. И Ник увидел смеющиеся глаза.

— Ты храпел! Всю ночь! Рокотал как трактор! Удивляюсь, как нам не стучали в стену соседи.

Ник со стоном уткнулся в ее колени, не в силах ничего сказать в ответ. А потом резко поднял голову. Уголки губ опущены, и такой безжизненный голос.

— Ты теперь со мной разведешься?

Судя по всему, чувство юмора на место так и не вернулось. Хотелось верить, что это явление временное.

— Знаешь, разводиться на следующий день после свадьбы — страшный моветон.

— Мове… что?

— Дурной тон. Так что… я разведусь с тобой… позже. Или не разведусь. В общем, ты, Самойлов, на испытательном сроке. На два месяца. Нет, на три.

Его губы трогает робкая улыбка.

— Да? И… каковы будут условия?

— Во-первых, — Люба указывает пальчиком на тарелку на столе, — ты спалился, поэтому готовишь завтраки.

— Хорошо, — покорно кивает Ник.

— Во-вторых, во-вторых… — Люба почесала кончик носа. — Думаю, ежедневный куннилингус — это справедливо.

Ник едва не поперхнулся.

— А ты сама-то выдержишь? Каждый день?

— Ой. Твоя правда. Снимаю предложение. Тогда — массаж. Каждый вечер перед сном! У тебя такие ручки волшебные.

— Договорились.

— Массаж по желанию заказчика может быть дополнен куни!

— Заметано.

— Ну, тогда, — Люба встала.