Помнишь день, когда мы познакомились? В тот день утром я видел своего врача, и она сказала мне, что функция почек снова снизилась. Это значит, что у меня сейчас не много свободного времени, — из его груди вырвался глухой смех, и ему пришлось отвернуться. Он сосредоточился на огне, на том, как пламя танцевало и пело, поднимаясь все выше и выше. — Я уже жил на взятое в долг время, так как я начал диализ, но теперь похоже, что мой конец приближается. Если трансплантация не пройдет в ближайшее время, есть реальная вероятность, что я не доживу до следующего Рождества. Я не могу вступать в отношения, зная это.

Это несправедливо по отношению ко всем. Особенно по отношению к тебе.

Он рискнул взглянуть на Марка, который так и не сдвинулся с места. Тревор не был уверен, моргал ли он вообще. Его пристальный взгляд был настолько напряженным и прозрачным, что Тревор мог практически видеть каждое слово, входящее в мозг Марка, и как он обрабатывал то, что ему только что сказали. Без сомнения, получая эту информацию, он тут же пытался найти способ это изменить, но не было никакого способа обойти это.

— Никто в вашей семье не может пожертвовать почку? — голос Марка был хриплым, как будто ему потребовалось много усилий, чтобы заговорить, и кусочек сердца Тревора оборвался, падая и болезненно царапаясь о его ребра.

Тревор покачал головой.

— Я усыновлен, помнишь? Никто из них не совпадает со мной.

— А как насчет твоих биологических родителей? Ты пытался их найти?

— Да, но ничего хорошего, — Тревору снова пришлось отвернуться. Боль, страх и решимость в глазах Марка были слишком сильными. — Мы нашли мою мать, но она была наркоманкой, которая заразилась ВИЧ, пользуясь грязными иглами.

Даже если бы у нас было совпадение крови, она не была бы подходящим кандидатом. А моего отца никогда не было в списке, она даже не могла вспомнить, кто он, — он еще раз мысленно прошептал благодарность семье, которая приняла его и назвала своим.

Между ними воцарилась тишина, но Тревор чувствовал, как в голове Марка на огромной скорости крутятся колесики.

— У меня две отличные почки, — сказал Марк. Он кивнул, и решимость зажглась в его глазах. — Я хочу, чтобы одна была у тебя. Мы пойдем завтра, и я начну обследование.

Тревору сдавило грудь, он пытался сдержать слезы. Он не мог этого вынести. Улыбаясь сквозь слезы, он повернулся к Марку и погладил его лицо, его яркие глаза также сверкали непролитыми слезами.

— Мне приятно, что ты готов сделать это для меня, даже больше, чем я могу выразить словами, но…

— Пожалуйста, Тревор. Позвольте мне сделать это. Даже если между нами ничего не получится, мне нужно знать, что ты живешь. Счастливой, здоровой и полноценной жизнью, — Марк положил обе руки Тревору на колени и крепко сжал.