— Пойми, это больше, чем каждый день просто наблюдать за моей диетой, больше, чем сидеть три часа подключенным к аппарату, которая очищает мою кровь каждые три или четыре дня всю оставшуюся часть моей жизни. Сколько бы мне ни осталось. Есть еще и качество жизни.

Тревор остановился и провел рукой по волосам. Он должен был объяснить Марку. Он заслуживал кого-то, кто мог бы дать ему все, с тем, у кого на самом деле была вся жизнь впереди.

— Я очень быстро устаю, вот почему мне нужно было вчера вздремнуть. Мой желудок почти всегда беспокоит меня. Мое сексуальное влечение снижено — как тебе удалось меня так возбудить за последние пару дней, это что-то невероятное, и я никогда за последние годы не был таким активным, но это не продлится долго.

В конце концов, ты будешь разочарован партнером, который не может полностью удовлетворить тебя в спальне или где-либо еще, — Тревор поднял руку, предвосхищая аргумент, который он видел в распахнутых глазах Марка. — Приступы депрессии заводят меня так далеко, что иногда я даже не могу покинуть свою кровать, не говоря уже о доме. Я не могу никуда поехать без предварительного планирования лечения в местных центрах диализа. Любая непредвиденная ситуация как выстрел из окна. Скоро мне, вероятно, придется увеличить лечение диализом, а затем… — его горло сжалось, и ему пришлось отвернуться, прежде чем он смог продолжить. — И потом я все равно умру, потому что моя кровь слишком редкая, чтобы найти хотя бы одного донора для трансплантации. Единственное, что у меня на горизонте, это осложнения, которые приходят с этой болезнью, которые в конечном итоге убьют меня, прежде чем мои почки окончательно откажут.

Но я прекращу диализ до того, как это произойдет.

— Но каждая минута каждого прожитого дня стоила бы того, — сказал Марк хриплым шепотом, а затем встал на колени и обнял Тревора.

Разум Тревора сопротивлялся, но его сердце не хотело бороться с объятиями. И именно тогда его сердце стало сильнее. Он хотел использовать этот момент для того, что это осталось прекрасным воспоминанием, которым он был одарен. Он обнял Марка, отчаянно цеплялся за него, пытался прижаться поближе, спрятаться в его безопасной гавани.

— В другой жизни, — пробормотал он Марку в плечо, ткань рубашки под щекой Тревора становилась влажной от слез.

— Я не могу тебя отпустить, — сказал Марк. — Не тогда, когда я только встретил тебя, и у нас может быть гораздо больше.

— Пожалуйста. Больше никаких разговоров, — Тревор вырвался из объятий Марка и встал. — Это так — поэтому не может быть больше. Мне больше нечего тебе предложить."

"Глава 14

— Вот тут ты ошибаешься. У тебя есть все, что ты можешь мне дать, — Марк встал на ноги и взял руку Тревора, прежде чем тот успел отвернуться.