— Надеюсь, что да, — сказал он. — Но я бы не стал ждать. Не позволяй себе так углубляться в дела, хотя бы по чуть-чуть в день трать на то, что заставит тебя улыбаться или удовлетворит твою душу.

— Говоришь, как настоящий художник, — сказал Марк и усмехнулся.

Нет. Говорю, как человек, знающий цену времени.

Глава 13

— Пойдем, насладимся елкой, — позвал Марк из гостиной, где он разводил огонь в каменном камине от пола до потолка.

Тревор закрыв дверцу посудомоечной машины, включил ее и еще раз осмотрелся на кухне. Марк сказал оставить уборку после ужина на потом, но его мама воспитала его лучше.

Он не мог оставить кухню в беспорядке, но, в то же время, не позволил Марку помочь ему. Этот человек был достаточно любезен, предложив ему свой дом. Убедившись, что у него получился отличный Рождественский ужин — это меньшее, что он мог сделать, чтобы выразить свою благодарность.

Он направился к дивану, но в последнюю минуту решил сесть в одно из больших кожаных кресел, которые стояли рядом с ним. Не то, чтобы он не хотел делить диван с Марком, но он знал, что просто не должен этого делать.

Даже после одного проведенного дня в этом месте, он чувствовал себя комфортно, как дома. Ирония.

Затопив камин, Марк повернулся, короткий хмурый взгляд изменил его красивое лицо, но он ничего не сказал, сел на диван в том месте, которое было ближе всего к креслу, где сидел Тревор.

— Елка получилась прекрасной, — сказал Марк мягким и глубоким голосом, пристально глядя на огонь. Тревор почувствовал вибрацию, как будто они сидели бок о бок.

После того, как они закончили нанизывать попкорн, они сложили свои рисунки в бантики, воткнули в них скрепки для бумаги и повесили на ветви.

Это была полностью ручная работа, но именно это сделало ее самой красивой елкой, которую Тревор когда-либо видел.

— Не так уж и плохо для встречи Рождества, — сказал он, внезапно скучая по семье. Дети сделали бы что-то подобное, сделав свои собственные украшения и бусы из попкорна, и он был бы сейчас там с ними. Он ранее позвонил родителям, когда Марк принимал душ перед ужином, но это только усилило его тоску по дому.

— Спасибо, — сказал Марк далеким задумчивым голосом, который Тревор начал понимать, — тоскующим по тому, что-все-могло-быть иначе голосом.

— За что?

— За то, что забрел в тот вечер в отель. За то, что вчера приехал со мной домой. За сегодняшний день. Это было лучшее Рождество в моей жизни, — Марк посмотрел на него, свет от огня мерцал золотом в теплых глубинах его глаз. — Благодаря тебе.

Сердце Тревора затрепыхалось, а затем разбухло в груди, когда Марк стал зарываться глубже внутрь, заполняя комнаты и занимая без разрешения для себя угол.