Казалось кощунством оставить ее умирать на зло. И… - она фыркнула. - Упасть в ущелье казалось довольно дерьмовым способом умереть для кого-то, кто дерется так впечатляюще.

Рован улыбнулся, упиваясь ее видом: бледное, серьезное лицо, грязная одежда, ранения. Тем не менее, ее плечи были расправлены, а подбородок высоко поднят.

- Ты заставляешь меня гордиться тем, что я служу тебе.

Ее губы самодовольно изогнулись, но серебро замерцало на ее глазах.

- Я знаю.

***

- Ты дерьмово выглядишь, - сказала Аэлине Лисандра.

Затем она вспомнила про Эванджелину, которая смотрела на нее широко распахнутыми глазами, и поморщилась.

- Извини.

Эванджелина сложила салфетку на коленях, каждое движение проделано с изяществом маленькой королевы.

- Ты говорила, чтобы я не использовала подобную речь — и тем не менее, ты сама ее используешь.

- Я могу ругаться, - фыркнула Лисандра, пока Аэлина пыталась сдержать улыбку, - потому что я старше, и я знаю, когда это наиболее эффектно. И прямо сейчас, наша подруга выглядит абсолютно дерьмово.

Эванджелина подняла свои глаза на Аэлину, ее красно-золотистые волосы заблестели в лучах пробившегося в кухонное окно солнечного света.

- По утрам ты выглядишь хуже, Лисандра.

У Аэлины вырвался смешок.

- Осторожнее, Лисандра. У тебя растет проказница.

Лисандра подарила своей юной подопечной пристальный взгляд.

- Если ты доела свой пирог, то вымой наши тарелки, Эванджелина, и поднимайся на крышу, а там устраивай ад Эдиону и Ровану.

- Будь помягче с Рованом, - прибавила Аэлина. - Он все еще выздоравливает. Но притворись, что это не так. Мужчин бесит, когда над ними трясутся."

"С нехорошим блеском в глазах, Эванджелина направилась к передней двери.

Аэлина прислушалась, чтобы удостовериться, что девочка действительно поднялась по лестнице, и только после этого обернулась к подруге.

- Она станет большой бедой, когда подрастет.

Лисандра застонала.

- Ты думаешь, я этого не знаю? Одиннадцать лет, а она уже деспот. Это нескончаемый поток ""почему?"", и я предпочла бы не отвечать, но почему, почему, почему, и нет, я не хочу слушать твоих хороших советов, Лисандра.

Она потерла виски.

- Хоть и деспот, но храбрый деспот, - прибавила Аэлина. - Не думаю, что многие одиннадцатилетние девочки сделали бы то, что сделала она, чтобы спасти тебя.

Опухоль сошла, но синяки все еще омрачали лицо Лисандры, и маленький, заживающий порез возле ее губы оставался воспаленным и красным.

- И я не думаю, что многие девятнадцатилетние девушки боролись бы изо всех сил, чтобы спасти ребенка.

Лисандра смотрела в стол.

- Прости, - сказала Аэлина. - Даже если и Аробинн организовал все это — прости.

- Ты пришла за мной, - Лисандра проговорила это так тихо, едва громче вздоха. - Все вы — вы пришли за мной.