В тот день, когда ты спасла Петару вместо того, чтобы позволить ей упасть… Ты была не единственной, кто понял, почему твоя бабушка заставила тебя зарезать ту Крошанку, - Астерина потрясла головой. - Я умоляю тебя, Манона. Не позволяй своей бабушке и этим мужчинам брать наших ведьм и использовать их таким образом. Не позволяй им превращать наших ведьмочек в монстров. То, что они уже сделали… Я прошу тебя помочь мне остановить это.  Манона тяжело сглотнула, ее горло болезненно сжалось.

- Если мы не подчинимся им, то они придут за нами и убьют.

- Я знаю. Мы все знаем.

Манона смотрела на рубашку своей двоюродной сестры, будто бы она могла увидеть сквозь нее клеймо.

- Вот почему ты вела себя подобным образом.

- Я не настолько глупая, чтобы делать вид, что ведьмочки не являются моим слабым местом.

Вот почему ее бабушка десятилетиями настаивала на понижении Астерины.

- Я не думаю, что это слабое место, - признала Манона и глянула через плечо на Аброхаса, который нюхал полевые цветы. - Я возвращаю тебе звание Второй.

Астерина склонила голову.

- Прости, Манона.

- Тебе не за что извиняться, - она осмелилась добавить. - Есть другие, с кем моя бабушка обошлась так же?

- Не из Тринадцати. Но в других шабашах. Многие позволили себе умереть, когда твоя бабушка изгнала их.

И Маноне никогда не говорили. Ей тоже лгали.

Манона посмотрела на запад, сквозь горы. Надежда, говорила Элида — надежда на лучшее будущее. На дом. Не послушание, жестокость, дисциплина. А надежда.

- Мы должны действовать осторожно.

Астерина моргнула, золотые крапинки в ее черных глазах замерцали.

- Что ты задумала?

- Что-то очень глупое, я думаю.

Глава 64

Рован едва что-то помнил из мучительного путешествия назад в Рафтхол. К тому времени, как они пробрались через городские стены и переулками добрались до склада, он был настолько истощен, что с трудом успел ощутить под собой матрас прежде чем погрузиться в забытье.

Он очнулся этой ночью — или это была уже следующая? — Аэлина и Эдион сидели по бокам от его кровати и разговаривали."

"- Солнцестояние через шесть дней, мы должны успеть все подготовить к тому времени, - сказала она своему кузену.

- Так что, ты просто попросишь Ресса и Брулло оставить заднюю дверь открытой, чтобы ты могла проникнуть внутрь?

- Не будь таким наивным. Я собираюсь войти через парадную дверь.

Ну конечно она собирается. Рован испустил стон, его язык во рту был сухим и тяжелым.

Она обернулась к нему, наполовину склонившись над кроватью.

- Как ты себя чувствуешь? - она положила руку ему на лоб, проверяя температуру. - Ты, кажется, в порядке.

-  Превосходно, - пробурчал он.

Его рука и плечо болели. Но бывало и хуже.