Мне хватает самообладания, чтобы не задушить ее до смерти, но моя хватка достаточно тверда, чтобы и она, и Нейт знали, что она моя.

— Ты пожалеешь об этом, дорогая.

Большая рука резко хватает меня за плечо и при любых других обстоятельствах могла бы оторвать меня от нее, но не сейчас.

Не сейчас, когда потребность поглотить эту женщину и научить ее, кому она принадлежит, пульсирует во мне, как второе существо.

— Отпусти ее, Кинг.

Голос Нейта спокоен, но тверд.

Аспен продолжает смотреть на меня, даже когда ее лицо краснеет до самого темного оттенка, который я когда-либо видел.

Ведьма не сопротивляется, вероятно, используя тактику молчаливой войны, запугивая меня.

— Ты душишь ее. Отпусти ее, Кингсли.

Я медленно ослабляю хватку, но не отпускаю. Я не собираюсь ее отпускать, даже если она никогда не перестанет меня ненавидеть и будет продолжать сверлить меня взглядом каждый день до конца наших дней.

— Кинг…

В тоне Нейта звучит предупреждение, что он без колебаний перейдет к действиям."

"— Все в порядке, Нейт, — хрипит она. — Возвращайся к Гвен.

— Ты уверена? Он сейчас в своем сумасшедшем режиме.

Она не сводит с меня глаз, ее подбородок приподнят.

— Я могу с ним справиться.

В твоих чертовых мечтах, дорогая.

Нейт наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо:

— Твоя ревность иррациональна, бессмысленна и имеет погрешность размером с Тихий океан. Еще раз поставишь под сомнение мою преданность жене, и я буду тем, кто убьет тебя на хрен.

И затем он оставляет нас наедине, в последний раз покачав головой.

Мой взгляд сталкивается с вызывающим взглядом Аспен. Она выглядит моложе, беззаботнее в светлом повседневном платье и цветочном свитере, который она, скорее всего, позаимствовала у Кэролайн, потому что ее гардероб такой же мрачный, как и мой.

Она держится обеими руками за фотоальбом, словно это ее якорь.

— Ты собираешься отпустить меня, или Гвен тоже должна увидеть эту сцену? — шепчет она мне в лицо, и у меня возникает искушение прикусить ее губы и истерзать их во рту.

— Что ты только что делала с Нейтом?

— Насколько я знаю, это не твое дело.

— Не испытывай меня на прочность, Аспен. Я очень близок к извержению, так что, если ты не хочешь стать свидетелем того, во что я превращаюсь, говори.

— Ты ведешь себя как чертова скотина, а я отказываюсь вести переговоры с террористами.

Если бы я не находился на грани гнева, я бы раскололся, но сейчас ее упрямство только разжигает вулканические эмоции, вторгающиеся в мои внутренности.

— Клянусь, черт возьми, если ты не будешь говорить…

— Что? — она прерывает меня. — Что ты собираешься делать?

Все еще держа ее за горло, я тяну ее в сторону ее машины, которая скрыта деревом, маскирующим вид из дома.