Я задыхаюсь, когда Кингсли появляется как темная тень с поднятым кулаком.

Глава 27

Кингсли

Когда Гвен прислала мне снимок Аспен с подписью: «Угадай, кто мой спутник на сегодняшний вечер?» у меня хватило порядочности проигнорировать это.

Или притвориться, во всяком случае.

Через пятнадцать минут притворство уже не так хорошо держалось, и я мог бы погрозить вечеру покера с Николо средним пальцем и приехать сюда.

Отчасти потому, что попытки Гвен играть в купидона были до безобразия очевидны, и я не мог их просто игнорировать.

В некоторой степени потому, что… к черту.

Я хотел увидеть лицо Аспен. В последнее время она называла все причины, чтобы избегать меня, и это то, с чем ни мой член, ни я не собирались мириться.

Вообще-то, мой член прекрасно насытился ее киской. В его ограниченном эмоциональном репертуаре не одобряется роль «исчезающего после».

Хуже всего то, что это не всегда физическое исчезновение. Я достаточно привык к ней, чтобы распознать, когда она устраивает ментальный удар в стиле ведьмы. Она была бы там телом, но не духом.

И это дерьмо должно было закончиться.

Так что представьте мою гребаную реакцию, когда я обнаружил, что она обнимает Нейта. Или он обнимает ее, или еще что.

С тех пор мое зрение стало мутно-красным, так что сейчас я не хочу знать подробности. Кроме потребности разбить голову этому ублюдку. Я поднимаю кулак, чтобы вывихнуть ему челюсть и отправить в ближайшую больницу, когда что-то твердое ударяется о мою голову.

Удар застает меня врасплох, моя хватка ослабевает на его воротнике, и я готов убить того, кто меня прервал. Однако, обернувшись, я обнаруживаю, что разъярённая Аспен держит в руках орудие преступления — толстый альбом.

Только фонарные столбы открывают вид на темную ночь, но этого достаточно, чтобы подчеркнуть ее жесткую позу.

Моя челюсть сжимается в жесткую линию.

— Оставайся на месте. Я разберусь с тобой через минуту.

Если бы глаза могли гореть, ее глаза были бы вулканом, когда она встает, между нами, заставляя меня отпустить Нейта.

Ее ноздри раздуваются, а подбородок вздернут так высоко, что почти достает до неба.

— Что, черт возьми, с тобой не так?

— Шаг. В. Сторону.

Не знаю, как я говорю с притворным спокойствием, когда по моим венам течет лава.

— Значит, ты будешь варваром и ударишь своего партнера и лучшего друга, который, ох, я не знаю, оказался чертовым мужем твоей дочери? Ты подумал о том, что она подумает, если увидит это?

— А ты подумала, когда бросилась в его объятия, жаждая внимания?

Пощечина приходит первой, а за ней следует жжение. Мое лицо застывает, и одним движением я обхватываю рукой ее горло, сжимая по бокам, пока почти не поднимаю ее с земли.