— Я… выжила.

— Это не значит, что было не тяжело. Я уже взрослая, так что тебе больше не нужно меня защищать. Я и сама прекрасно справлюсь и даже смогу защитить тебя, папу и Нейта, если понадобится.

Мои пальцы дрожали на посуде, и я не могла их контролировать, даже если бы захотела. Боже. Что я сделала, чтобы заслужить такую дочь, как она? Неудивительно, что Кингсли называет ее ангелом. Она самая чистая душа на свете.

Она заставляет меня есть каждое блюдо, повторяя поведение своего отца, и я делаю это не потому, что мне нравится еда, а потому, что она рядом.

Мы втроем говорим о фирме и о ее подачи заявления в юридическую школу.

Мы с Нейтом даем ей советы по выбору, опираясь на свой опыт.

И посреди мирной, семейной атмосферы мне не хочется, чтобы Кингсли был здесь и присоединился к разговору. Он делает свое присутствие более значительным, чем жизнь, своим отсутствием.

В этот момент я не знаю, смогу ли я когда-нибудь вывести его из своего организма, вместо того чтобы позволить ему гнить внутри.

После ужина Нейт отправляется на поиски настольных игр, а Гвен показывает мне дом.

— Красивое место, — говорю я ей, когда мы доходим до небольшой гостиной с видом на подсвеченный бассейн.

Она смотрит на меня, на ее губах играет лукавая улыбка.

— Не красивее, чем папин дом.

— У них разные атрибуты, я думаю.

Она пристально смотрит на меня, слегка сузив глаза.

— Что?

Я делаю глоток из маленькой бутылочки воды, которую ношу с собой.

— Ты любишь моего отца?

Я давлюсь водой во второй раз за сегодняшний вечер.

— Ч-что? Нет…

Она нахмуривает брови, будто ответ разочаровывает.

— Знаю, я говорила, что он иногда бывает злым, но он самый лучший отец на свете.

И ладно, может, его юридические баталии со Сьюзен переходят все границы, но она тоже провоцирует его, и она стала причиной смерти бабушки и до сих пор плохо о ней отзывается. Кроме того, в глубине души он хороший человек, так что дай ему шанс.

— Шанс для чего?

— Чтобы полюбить его.

— Так не бывает, Гвен.

— Но что, если папа любит тебя?

— Поверь мне, это не тот случай.

Он не способен любить другого человека. Единственная причина, по которой он любит Гвен, это то, что она его плоть и кровь.

Она его часть. А я точно нет.

— Как ты можешь быть так уверена? Ты спрашивала его?

— Нет, и совершенно точно не стану.

Если только я не хочу выставить себя еще большей дурочкой.

— Если то, что у нас есть, заставляет тебя чувствовать себя некомфортно, то я могу…

Слово «закончить» застревает у меня в горле, и я не знаю, почему, черт возьми, я на грани слез при этой мысли.

— Ты можешь что? — Гвен оценивает мое выражение лица. — Покончить с этим?

— Если… ты предпочитаешь. Это лучше, чем если бы ты питала тщетную надежду, что это воссоединение или что-то в этом роде.