Зеркальный потолок, огромная кровать – раньше дед насмешливо называл такие «Ленин с нами», какие-то хрустальные финтифлюшки на стенах, картины, цветы…

– Неужели полностью удовлетворили твои вкусы? – спросил я.

Дед проследил мой взгляд и смутился.

– Пит… черт возьми, да ты же не ребенок… можешь понять, что такое – обрести молодость?

– Чисто умозрительно. Дед, ладно. Оставим это. Расскажи лучше, как все произошло? Где вы были с Машей? Как ты ухитрился за пару дней добраться до руководства Торговой Лиги?

– Стоп! – Дед притормозил меня. – По порядку, ладно?"

"Трудно было называть его дедом.

Хотелось, как тогда, на крейсере алари, закрыть глаза и вспомнить прежнего Андрея Хрумова. Но я не поддался искушению. Это – навсегда. Дед теперь будет таким.

– Вначале мы попали в очень своеобразный мир… Маша рассказала?

– Ты знаешь, нет. Я лишь понял, что ей там сильно не понравилось.

– Еще бы. Понимаешь, в чем проблема… я не люблю Чужих как класс. Как общественные структуры, построенные на совершенно иных моральных принципах. К отдельным представителям Чужих я готов относиться более чем положительно.

А Маша не приемлет Чужих как личности, какая-то идиосинкразия к нечеловеческому облику… Ладно, это лирика, к тому же тебе известная. Так вот, Пит, я понял, что такое Тень, еще на той бродячей планете. Как транспортная сеть Врата годятся не больше, чем микроскоп для заколачивания гвоздей. Их слишком много в каждом мире – и в то же время слишком мало для настоящего удобства перемещений. Расстояние в полсотни километров – уже перебор для транспортной сети в человеческом понимании. Да и напугать твоих приятелей геометров могло лишь одно – миры, в которых их героические регрессоры будут пачками дезертировать. Не гибнуть в борьбе, не теряться среди миллионов миров – а именно дезертировать, презрев все, вколоченное воспитанием. Давай подумаем, что может вынудить к массовой… хм… скажем, эмиграции тысячи людей? Людей, как бы там ни было, не похожих друг на друга! Вся унификация геометров остается на поверхности, а в глубине-то – старая история. Один втайне пишет стихи и читает их компьютеру, другой стыдливо мечтает о славе и почестях, о мягкой кушетке в зале Мирового Совета, третьему хочется – ай как хочется, – чтобы любимый Наставник отстегал его розгой по мозолистым регрессорским ягодицам…

Дед хихикнул, довольный завернутой фразой.

– Ну невозможно унифицировать человека! Ни в сторону дьявола, ни в сторону ангела! Все они остаются разными. Значит, и ловушки для них должны быть непохожими, да к тому же и срабатывающими быстро и неотвратимо. Каждому – простор для самовыражения.