— Потому что сегодня у нас важные гости, дорогая. Я уже говорила тебе.

— Но ты обещала, что я смогу пойти погулять сегодня.

— Дорогая... мы уже это проходили. Иногда бизнес мешает веселью.

— Какой бизнес?

— Скоро узнаешь, — отвечает она, немного посмеиваясь.

— Но я пообещала Майлзу, что приеду к нему сегодня, — говорю я.

Ее лицо внезапно становится жестким.

— Майлзу? Ты имеешь в виду того мальчика?

— Да. Он мне нравится.

— Ну, а мне нет, — шипит она, застегивая меня так резко, что мне приходится ахнуть.

Я упираю руки в бока.

— Ты сказала, что он не может прийти на мою вечеринку.

— О, нет, — говорит она. — Этому грязному пареньку? Никогда.

— Грязному? Он не грязный, — говорю я, морщась.

— Милая, он проводит половину своего времени на улицах.

— Это потому, что он ненавидит своих приемных родителей. — Он так их ненавидит, что даже не позволил мне встретиться с ними. Настолько ему было стыдно.

— И он ведет себя как дикое животное, — добавляет мама, приглаживая собственные волосы и восхищенно рассматривая себя перед зеркалом.

— Это потому, что его запугивают, поэтому он и борется.

— Меня не волнует, почему он это делает. Я не хочу, чтобы он находился в моем доме.

— Но ты обещала мне, что я смогу уйти и заняться своими делами после вечеринки.

— Нет, я сказала, что ты можешь пойти и повеселиться, но только с хорошими образованными детьми.

— Я больше не ребенок, мама, и мне это совсем не нравится. Я хочу увидеть Майлза. Я не хочу встречаться с твоим «важными» людьми, — изображаю пальцами кавычки.

— Мне все равно, чего ты хочешь, дорогая. Ты не пойдешь и не увидишь его. Не сегодня.

— И не в любой другой день, согласно твоим словам, — усмехаюсь я.

— Именно, — говорит она, поворачиваясь ко мне. — Не веди себя так, словно это в моих интересах. Ты знаешь, что я хочу лучшего для тебя, а Майлз сюда не входит.

Я вздрагиваю.

— Нет, у тебя свои интересы.

Она вздыхает.

— Милая, у нас нет на это времени. Обсудим это в другой день. — Она хватает меня за руку. — Наши гости ждут.

— Нет! Я не хочу. — Выдергиваю руку, но она не отпускает меня.

— Ты выйдешь к ним, хочешь ты этого или нет, — шипит мать, поворачиваясь ко мне, словно змея, готовая откусить мне голову.

— Нет, отпусти меня, — кричу я.

— Иногда тебе просто нужно делать то, чего ты не хочешь, потому что в перспективе так будет лучше. У тебя может не быть того, чего ты хочешь, но взамен ты получишь гораздо больше, — бормочет она, подталкивая меня к двери.

— Отпусти меня! — визжу я."

"Как раз в тот момент, когда она открывает дверь, горничная собирается постучать, и ее рука останавливается в воздухе, а глаза окидывают нас.

— Все в порядке, мэм?

— Да. — Мама сразу обращает свое внимание на меня.