Моя. И все здесь теперь мое... включая тебя. И я буду использовать и оскорблять тебя, как сочту нужным, пока не удовлетворюсь.

— Ты больной… — плюю я.

— Хмм... Вопрос, который ты должна задать, в том, что я сделаю, когда закончу с тобой?

— Дай угадаю... Я, наверное, умру.

— Бинго! — говорит он, ухмыляясь, когда встает."

"Желчь поднимается в горле, когда я с ужасом понимаю, каким жестоким он стал. Что с ним произошло? Неужели он действительно стал таким из-за меня? Как?

Проблема в том, что я уже знаю ответ. Только жаль, что не могу изменить прошлое.

Однако, сожаление не изменит того факта, что я сейчас в этой тюрьме.

Теперь мне придется столкнуться с последствиями своих действий; каждый шаг моего прошлого способствует ужасным мукам, которые я испытываю в настоящем. Я всего лишь надеюсь, что смогу изменить его решение, пока не стало слишком поздно. Прежде чем я сама потеряю рассудок. Прежде чем скажу то, о чем пожалею. Прежде чем он причинит мне невыносимую боль. Прежде чем я умру.

* * *

14 лет

Мама красит мне губы ярко-красной помадой, следит за тем, чтобы каждый следующий мазок был таким же совершенным, как и предыдущий.

Она делает это с открытым ртом, что странно, потому как макияж наносится мне. Она так концентрируется на своем задании, что даже не слышит стука горничной в дверь.

— Мэм, гости прибыли.

Моя мать игнорирует ее и берет тушь, чтобы искупать в ней мои ресницы. Я стараюсь стоять как можно спокойнее, хотя иногда поглядываю в зеркало, чтобы посмотреть, как выгляжу. Мои щеки такие же розовые, как когда моя мать бьет меня, разница лишь в том, что на этот раз дело в макияже.

— Мэм? — зовет горничная.

— Будем через минуту, — наконец, отвечает моя мать.

— Да, мэм. Я скажу им, что вы будете через минуту. Возьму их пальто и принесу им кофе или чай.

— Хорошо, — колкий тон моей матери заставляет меня нахмуриться, но потом она говорит: — Нет-нет, Ванесса. Никаких хмурых взглядов. Я не хочу, чтобы ты испортила свой макияж.

— Прости, — говорю я со вздохом.

— И попытайся вздыхать тише.

— Может, мне вообще перестать дышать? — спрашиваю я.

Она усмехается в своей обычной нетерпеливой манере.

— Нонсенс, дорогая. Я просто хочу, чтобы ты выглядела хорошо.

— Нет, ты хочешь, чтобы я выглядела как кукла.

— И что, если ты будешь выглядеть как куколка, милая? — говорит она, улыбаясь и нанося какой-то последний порошок, заставляющий меня закашляться. — Отлично. — Она хватает меня за плечи и указывает на зеркало. — Посмотри, какая ты хорошенькая. — Я улыбаюсь, когда слышу ее комплимент. — Почти такая же красивая, как твоя мать. — Моя улыбка сразу исчезает.

— Мама, зачем мы это делаем? — спрашиваю я, когда она начинает скреплять мое платье так, чтобы оно сильнее обтягивало тело, и пытается застегнуть его.