– Ещё рагушечки? – неверно истолковав мой взгляд, ласково пролепетала Роззи. А сообразив, что добавки маленький дракон не просит, заявила прежним, предельно суровым тоном: – Жрун!

Мать моя… ну почти женщина. Я опять в миску уткнулась и, вопреки воспитанию, начала громко чавкать. Это чтобы хоть чуть-чуть вопли Роззи перебить. А когда доела и принялась вылизывать тонкостенный фарфор, в кухне появилась Люсси.

Всхлип! Громкий, горький. Потом ещё один. Звон и металлический грохот – это горничная поднос с побитой посудой и месивом из фруктов на стол водрузила.

Сама же плюхнулась на лавку, и…

– Иии!!! – взвыла поганка. Закрыла лицо ладонями и взвыла опять. – Иии!!!

– Что?! – тут же переполошилась кухарка. – Что случилось?

Маленького дракона Люсси не видела, нас разделял стол. Впрочем, роли это не играло.

– Астра! Эта дрянь, она… она… я их светлости чай несла, а она с ног сбила! Иии…

– Астра… – протянула Роззи укоризненно. Скривилась.

Зато Люсси, проследив за взглядом толстухи, вскочила и подхватила лежавшую на столе скалку. Тяжелую, кстати.

– Ты! – рыкнула хрупкая с виду девица.

Дальше был замах, скачок, ещё один скачок – уже мой, и отчаянная попытка сдержать желание плюнуть в Люсси огнём. Желание было несознательным, исключительно инстинктивным, так что… горничной откровенно повезло, что у меня столь хорошая выдержка.

Следом у Люсси словесный понос случился, очень ругательный, я же звереть начала – нет, а какого беса она себе такие слова позволяет?

И всё бы непременно закончилось дракой, не объявись на кухне Дантос…

Тишина. Она наступила так внезапно, и была до того плотной и опасной, что даже невиноватая я поёжилась.

Вот только отчитывать прислугу светлость, вопреки ожиданиям, не стала. Блондин обошёл стол, глянул на пустую миску, хлопнул себя по ноге и позвал:

– Ко мне, девочка.

Я перестала скалиться, отряхнулась и гордо выплыла из угла, в который меня обнаглевшая Люсси загнала.

– Пойдём, – сказал герцог Кернский ровно. И опять себя по ноге хлопнул.

Мы уходили неспешно и величественно, и с каждым шагом я всё сильнее проникалась к светлости уважением.

Нет, дело не в том, что он не стал встревать в женскую разборку. Дело в другом.

Просто все аристократы крайне трепетно к собственным персонам относятся. Им даже малейшего подозрения достаточно, чтобы с катушек слететь. А Дантос делал вид, будто ничего не произошло, и причины такого поведения были ясны и приятны."

"Во-первых, вероятность ошибки – наличие в утреннем чае какой-либо гадости только маг подтвердить может, остальное – голые предположения.