Страх никогда не узнать свою дочь, что она не узнает его. Память управляет нами сильнее, чем мы осознаем.

-Сувенир?

Я вздрагиваю при звуке его голоса.

Джек прислоняется к дверному косяку в клетчатых брюках. Его волосы мокрые, и капли воды все еще липнут к обнаженной груди. От него пахнет мужским мылом. Аромат мгновенно наполняет мою комнату — густой и влажный, — как будто я стою с ним под душем. Мысль, которая проносится у меня в голове, пока он не кивает на картину, словно щелкая пальцами у меня перед носом, чтобы посмотреть, есть ли кто дома.

“Кто эта девушка?”

“Да, э-э, я не знаю”. Я прихожу в себя, надеясь, что он не замечает, что каждый раз, когда он полуголый появляется в поле моего зрения, я теряю представление о времени и пространстве. “Мы остановились на распродаже недвижимости. Я взял его больше из любопытства.

Входя, Джек покачивает головой, рассматривая картину под разными углами. “Глаза. Клянусь, они преследуют меня.

-Ли она не нравится. Я ухмыляюсь. “Он думает, что она выползет оттуда и в конце концов встанет над его кроватью с мясницким ножом”.

Джек вздрагивает. - Спасибо за кошмары.

“Мне нужно придумать исследовательский проект для одного из моих занятий. Разгадать своего рода тайну. Я полагаю, это соответствует требованиям."

"Он снова подходит к картине. “Она потрясающая”.

Как типично, что Горячий Джек влюбился в картину, которую я принесла домой. Элизе это понравится.

-Я хочу выяснить, кто она такая, но не уверен, с чего начать.

Пожав плечами, он постукивает по углу картины. “Начни с художника”.

Я подхожу, чтобы рассмотреть поближе. Подпись настолько тонкая, что я не заметил ее раньше.

“Что здесь написано?” Спрашиваю я, прищурившись в правый угол. “Дайс?”

-Похоже на то.

“Каковы шансы найти во всей Англии художника времен Второй мировой войны по имени Дайс?”

-Думаю, ты скоро узнаешь. Он отступает назад, все еще изучая мое новое сокровище. “ Странно, не так ли? Вывесить портрет на лужайке перед домом и ничего не сказать о том, кто они такие?

“Часть ее очарования”. Во мне начинает зарождаться волнение, то самое всезнающее ликование, которое я испытываю каждый раз, когда собираюсь погрузиться в неизвестный период истории. “Что могло привести к тому, что такая семья, как Талли, занесла ее в черный список? Она была неудачницей? Бунтаркой? Я не знаю. И что-то есть в выражении ее лица. Как будто она только что проглотила ухмылку, понимаешь? Она что-то замышляла ”.

Я бросаю взгляд на Джека и понимаю, что он больше не рассматривает картину, а прикован ко мне.

-Что? - Смущенно спрашиваю я.

-Тебя действительно заводит, не так ли? Вся эта история.

О боже. Такому симпатичному человеку не позволено произносить слова, которые заводят в моем присутствии.

“Это своего рода моя страсть”, - признаюсь я.